Фокусник? Шляпник
Шрифт:
– Конечно, дед, – я улыбнулся и кивнул.
Из раза в раз разговор не меняется. Да, меня разыскивают во многих местах, но я же не совсем глупый? Просто нужно быть осторожным, хе-хе!
Дед пару мгновений сверлил меня строгим взглядом, после чего тяжело вздохнул и махнул рукой, словно высказывая этим жестом всё разочарование в «непутёвом внуке», затем он медленно направился на выход из кухни, куда я довольно тихо пробрался, но он меня постоянно замечает. Как? Без понятия!
Я думал направиться следом за дедом, но остановился и медленно повернулся
Через несколько минут я уже вовсю хрустел печеньем, сидя рядом с попивающим чай дедом около большого белоснежного камина. В нём весело танцевал огонь и трещали деревяшки, а запах… ах, этот сладкий фруктовый аромат горящей древесины, его ни с чем не спутаешь!
Всполохи огня освещали просторное помещение с довольно высоким потолком нашего поместья. На стенах висели десятки картин разнообразных людей, подписанных витиеватыми надписями с датами. Кто-то был в рясе священнослужителя, кто-то в серебристой броне, а у кого-то на голове красовалась довольно интересная шляпа.
Тут были все наши предки, отметившиеся в истории.
Рыцари, инквизиция, учёные, торговцы… их было много, и каждый оставил за собой след. Разные люди, разные эпохи, но всех их связывало две вещи – красные, словно кровь, глаза и единая фамилия нашего рода – Регнард.
В самом углу, будто скрываясь от случайных взоров, висело полотно с красивой светловолосой девушкой. Казалось, что художник вложил в неё всю свою душу, столь жива она была. Небольшая улыбка, скорее ухмылка или насмешка, озаряла светлую кожу лица, немного прикрытые глаза веяли спокойствием, алые зенки смотрели вперёд, прямо в душу, а невидимый ветер, запечатлённый рукой мастера, колыхал длинные светлые волосы.
Художник вложил в эту картину всю свою душу.
Казалось, что ты физически ощущаешь присутствие этой красивой женщины. Вот-вот она сдвинется, прикроет кровавые глаза и поднимет лицо вверх, улыбаясь тёплому весеннему солнцу…
Не удивительно, что работа столь хороша. Её написал мой отец, воплотив один из самых счастливых моментов своей жизни, вырвав его из памяти и навеки запечатав в этой картине, а после заболел сильнейшей болезнью и быстро истлел, словно свеча, уходя вслед за возлюбленной.
Поэтому он вложил в картину всю свою душу и свою любовь.
– Кевин, те сны, о которых ты рассказывал… – старик отвлёк меня от моих печальных дум, привлекая к себе внимание. – Ты до сих пор их видишь?
– Ну… – я почесал кончик носа и несмело кивнул. – Иногда, а что?
– Ты рассказывал ужасные вещи, – дед повернулся ко мне и серьёзно заглянул в глаза, скрестив руки на коленях. – Кровь, смерть… «бездна». Ты же понимаешь, что это ненормально? Не глупый, поэтому должен понимать, почему я волнуюсь.
– Ну почему же так категорично? – я шутливо взмахнул длинными рукавами. – Иногда я вижу людей, улыбки, а иногда вообще ничего не вижу, зато чувствую! И бездна… она не всегда тёмная. Временами она предстаёт
Я прикрыл глаза и припомнил золотые всполохи. Тёплые, как воспоминания о моей матери, от них автоматически тянуло улыбаться.
– Твой характер изменился, твои действия, твои… – мужчина попытался подобрать слова, отворачиваясь от меня к камину. – Твои глаза стали другими. Взгляд. Три года назад ты был другим, Кевин. Автокатастрофа, смерть Марты…
Он тяжело вздохнул и отрицательно покачал головой, после чего потёр переносицу и несколько раз кашлянул:
– Извини, не стоит старому идиоту говорить о таком с ребёнком, – он ободряюще улыбнулся и печально взглянул на меня. – И напоминать ему о подобном. Какой же я жалкий, не так ли?
Я пожал плечами и вопросительно приподнял бровь:
– Ты что забыл, что я всю жизнь тебя жалею?
– Старый дурак притворяется побитым щенком, – поддакнула Эмили.
Мужчина закашлялся и многообещающе поглядел на мою милую улыбку, после чего засмеялся взрывным хохотом, чередуя его с кашлем:
– Кха-ха-ха, мелкий наглец, учил тебя уважению, а породил мелкую язву!
– Ты пытался, – произношу ему в тон, издавая усталый вздох. – Почему тебя постоянно волнуют мои сны? Ну снятся они, это же вполне нормально? Всем снятся сны. Просто кому-то об электроовцах, а кому-то о несметных богатствах и успехе.
– Не спорю, но ты забываешь, что тебе десять лет, практически одиннадцать.
– Ох.
– А ещё ты забываешь, что люди не могут черпать знания из снов.
– Ох, – теперь настала очередь Эмили удивляться.
– Компрендес*? – дед покосился на куклу, а я кивнул, начиная жевать свои печенья.
Мне не очень хотелось говорить с ним на эту тему… точнее, вообще не хотелось. Ну снятся мне сны, ну почерпнул я пару-тройку вещей из них, разве это плохо? Я так не считаю, ничего плохого ведь нет?
Ну, а смерть, трупы и кровь, что довольно часто витают во снах… у меня есть воспоминания об автокатастрофе, в которую я угодил вместе с матерью, так вот, там было намного хуже. Фургон на полной скорости врезается в полный людей автобус. Даже не знаю, почему я один из трёх выживших и почему не тронулся умом от увиденного.
Возможно, сны помогли? Или нет?
В конце концов, иногда во снах я вижу друзей. Я знаю, что это мои друзья и товарищи. Чувствую это.
И девушку… красивую девушку. К сожалению, мне так и не удалось разглядеть её лица, оно постоянно смазывается и плывёт, но почему-то я знаю, что она красивая. Самая красивая в мире.
Самая родная.
– И твои «фокусы», Кевин, возьмись за что-то серьёзное! Или прекрати воровать, раз тебе так нравится веселить людей! Фокусники не воруют!
– Я не фокусник, – с чего он вообще так решил? Если я одеваюсь как фокусник, веду себя подобным образом и показываю фокусы, то это не означает, что я фокусник. Пф, наивные! – Мне просто нравится выводить людей из себя.