Фокусник
Шрифт:
Он мысленно насвистывает, чувствуя, что встреча близится к концу. По большому счету он доволен. Однако последняя фраза инспектора по делам условно-досрочно освобожденных его прямо-таки убивает, как убивает бабочку булавка, при помощи которой ее прикалывают к бумаге.
— Вероятно, к вам заглянет соцработник, посмотрит, в каких условиях вы живете.
— Да, конечно.
Лекюийе совершенно ничего не понимает. Все рушится в одночасье. Он вспоминает, какой разор царит в квартире, особенно в комнате родителей. А вигвам, а разбросанные повсюду порножурналы с вырезанными фигурами? Во всех углах — грязная одежда, ну о кухне вообще лучше помолчать. Он с трудом глотает слюну.
—
— Она придет, когда я ее попрошу. Ну вот и все. Благодарю вас. Продолжайте жить спокойно и мирно.
Вот такое внезапное завершение встречи.
Он приходит в себя на тротуаре, щеки его пылают, он пребывает в каком-то лихорадочном состоянии и не знает, как его скрыть. Он закрывается в машине и старается унять дрожь, сотрясающую его тело, усиливающуюся из-за холода, еще более усугубляющего и без того тяжелое состояние. Он проводит день ужасно, работает, все время молчит, а головная боль стискивает ему виски и затылок. Его тошнит, ему холодно, он не знает, как выбраться из ловушки. Ему хочется сбежать. Но куда? Под конец дня он буквально разваливается на части и испытывает чудовищную усталость. Уже совершенно забылись мальчики с улицы д’Аврон и с Северного вокзала. Он множество раз вопрошал своих демонов — они неизменно отвечают ему одно и то же: «Молчи и делай, что тебе говорят». Лекюийе больше не смеет к ним взывать. Около семи вечера, закончив работу, он заезжает в пиццерию, покупает там пиццу навынос и съедает ее сразу, в машине, обжигающе горячую, отламывая куски пальцами. Затем отправляется в аптеку за аспирином и, наконец, возвращается к себе.
Фокусник медленно идет пешком по улице Самсон, боясь того момента, когда окажется дома, в обществе поджидающего его в вестибюле соцработника. Но там никого нет. Он поднимается вверх по ступенькам, вывернув голову, пытаясь разглядеть, не стоит ли кто-нибудь на лестничной площадке перед его дверью. Никого. Наконец он входит в квартиру и с облегчением запирает замок на два оборота. Затем закрывает все окна и на полную мощность включает обогреватели. Он умирает от холода. Через час, приняв две таблетки аспирина, Лекюийе начинает чувствовать себя лучше. Он быстро обходит квартиру, не заглядывая, однако, в спальню родителей. Наводит некое подобие порядка, но не решается разобрать палатку. Это выше его сил. Время от времени он прикладывает ухо к двери, прислушивается. Тишина. И эта тишина постепенно успокаивает его. Он усаживается перед телевизором, чтобы посмотреть вечерние новости.
Мистраль выделяет время на то, чтобы позавтракать с семьей. Он знает, что дети не любят ложиться в постель, не повидавшись с ним. А если в довершение он еще и на работу уйдет до того, как они встанут, — это будет тяжелый день для всех. И он по мере возможности хочет сохранить этот краткий миг спокойного начала нового дня, когда они сидят за столом все вместе.
В машине он сразу включает рацию на частоту следственного отдела и радио — на канал «Франс инфо».
А добравшись до набережной Орфевр, жертвует традиционным кофе в оперативном отделе ради того, чтобы сразу же отправиться к Франсуазе Геран. Он пересказывает ей свой разговор с психиатром и знакомит с выводом, к которому в результате приходит: он, Мистраль, должен выступить по телевидению, чтобы показать себя Фокуснику. Геран задает ему множество вопросов. Людовик осторожничает, но, по мере того как он отвечает ей и излагает свои умозаключения, директор признает обоснованность его тактики. Под конец она уже полностью убеждена в его правоте.
— Эту карту нужно разыграть, и я не стану лишать себя такой
Людовик Мистраль заскакивает в оперативный отдел, чтобы ознакомиться с журналом регистрации происшествий и поступившими за ночь факсами. Ничего особенного не случилось.
— Кальдрон уже заходил, — сообщает ему дежурный офицер.
Затем Мистраль отправляется в свой кабинет, чтобы войти в курс происходящего. Потом он звонит Дюмону. Заместитель последнего отвечает, что его шеф отъехал по делам. Это выражение используется в полиции, чтобы обозначить, что человека нет на месте. Мистраль звонит Дюмону на мобильный. Тот не берет трубку, включается автоответчик. Мистраль оставляет сообщение: «Перезвони когда сможешь».
Мистраль просит Кальдрона встретиться с ним у кофейного аппарата. Разговор начинается лишь после того, как оба они делают свой первый глоток. Мистраль подробно излагает своему коллеге стратегию, разработанную в кабинете психиатра: остается лишь дождаться зеленого света от префекта.
— Он прав, этот психиатр, — сухо соглашается Кальдрон, — ход его рассуждений кажется мне логичным. Фокусник, несомненно, слышал ваше выступление; теперь нужно, чтобы он вас увидел. Вы уже решили, в какой именно день выступите по телевидению?
— Нужно действовать быстро. В идеале — завтра вечером. Если сделать это позже — будет слишком явно видно, что это намеренный прием. Пока это дело всех интересует, в газетах продолжают о нем писать.
— Предлагаю поставить ваш телефон на прослушивание, чтобы, если Фокусник позвонит, мы могли его засечь.
— Сомневаюсь я, что он позвонит сюда. Все думают, что на телефонах в полиции есть такая специальная кнопка — достаточно ее нажать, чтобы записать разговор.
Мистраль приглашает Кальдрона в свой кабинет. В тот момент, когда они туда входят, заместитель Кальдрона передает ему папку с надписью «Фокусник». Кальдрон бегло проглядывает содержимое и закрывает папку.
— Это отчет о различных проверках, — отвечает Кальдрон на вопросительный взгляд Мистраля.
— Итак?
— Я буду краток. Наши люди обошли все школы и курсы фокусников столицы и Малого кольца, включая недавно открывшиеся. Везде показывали фоторобот. Это не принесло абсолютно никаких результатов.
— Кто бы сомневался, — замечает Мистраль. — Что еще?
— По делу об убийстве на улице Ватт мы сейчас занимаемся фирмами, специализирующимися в области сантехники и канализации, в тринадцатом округе. Никого подходящего под описание Фокусника. Надо будет продолжить поиски в других округах Парижа и Иль-де-Франс… Иного решения я не вижу.
— Тем более что зацепка насчет сантехники — единственное, что у нас есть. Если вообще здесь уместно говорить о зацепке… Вот видите, Венсан, значит, тем более я должен попытаться провернуть этот трюк с телевидением. У нас нет другого средства, чтобы перехватить инициативу.
Дюмон, объявившийся по телефону ближе к полудню, сообщает Мистралю, что не перестает активно заниматься делом Детьен и потому лично осмотрел комнаты персонала. Он также считает нужным напомнить, что ему поручено курировать прочие дела по убийствам, переданные другим службам. На этом разговор завершается. Прежде чем покинуть парковку перед Северным вокзалом, Дюмон звонит своему коллеге из третьего подразделения уголовной полиции, чтобы узнать о результатах расследования убийства Ирэн Менье на улице Сен-Диаман. Тот отвечает довольно уклончиво, в двух словах: