Фонд
Шрифт:
Они долго молчали, пока такси с ревом неслось по тоннелям, словно прорытым червями, преодолевая сотни миль, отделявшие их от Университета. Первым заговорил Гаал:
— Вы сказали Комиссару правду? Ваша казнь и в самом деле ускорила бы Падение Империи?
— Я никогда не истолковывал превратно открытия психоистории. Да в этом случае ложь бы не помогла. Чен знал, что я говорю правду. Он мудрый политик, а политик по роду своей деятельности инстинктивно чувствует правдивость психоистории.
— Стоило ли тогда соглашаться на ссылку? —
Когда такси примчалось на территорию Университета, тело Гаала вдруг стало действовать само по себе, а точнее — бездействовать: его пришлось чуть ли не выносить из машины.
Университет был залит ярким светом. Гаал уже почти забыл о том, что существует солнце.
Университетские здания, в отличие от всего остального Трантора, не были темно-серого, стального цвета — скорее, они были серебристые. Их глянцевая металлическая поверхность напоминала слоновую кость.
— По-моему, солдаты, — сказал Селдон.
— Что? — Гаал опустил глаза на грешную землю и увидел, что перед ним стоит охранник.
Они остановились, и из ближайшей двери появился сладкоречивый капитан.
— Вы доктор Селдон? — спросил он.
— Да, это я.
— Мы ждем вас. Отныне вы и ваши сотрудники будут находиться на военном положении. Мне поручено сообщить вам, что за шесть месяцев вы должны подготовиться к отправлению на Терминус.
— Шесть месяцев! — вскричал Гаал и почувствовал, как пальцы Селдона сжали его локоть.
Когда он ушел, Гаал сказал Селдону:
— Что можно успеть за шесть месяцев? Это же медленная смерть.
— Тихо, тихо. Идемте ко мне в кабинет.
Кабинет был небольшой, но зато надежно защищенный от посторонних глаз и ушей. К тому же распознать эту защиту было невозможно. Шпионские лучи, направленные на него, не натыкались на подозрительную тишину или на еще более подозрительное статическое электрическое поле. С их помощью удавалось услышать лишь какие-то непонятные разговоры, состоящие из случайных и совершенно безобидных фраз, которые произносили разные голоса.
— Шесть месяцев — это вполне достаточный срок.
— Я не понимаю, как мы сможем все успеть.
— Потому что, мой мальчик, при таком плане, как наш, другие люди совершают именно те поступки, какие нам нужны. Разве я не говорил вам, что никто и никогда не изучал столь дотошно характер одного-единственного человека? Мы досконально изучили Чена. И суду мы позволили состояться лишь тогда, когда время и обстоятельства стали благоприятствовать завершению намеченного нами плана.
— Но как вы могли устроить…
— Ссылку на Терминус? Почему бы и нет?
Он прикоснулся пальцами к определенной точке на поверхности стола, и небольшая часть стены за его спиной отошла в сторону. Этим тайником мог пользоваться лишь он один, поскольку считывающее устройство под поверхностью стола реагировало только на его узор кожи.
— Внутри несколько микрофильмов, — сказал Селдон. — Возьмите тот, который помечен буквой «Т».
Гаал так и поступил. Селдон установил проектор и дал Гаал у два окуляра. Гаал навел резкость и стал смотреть пленку, которая раскручивалась
— Но тогда… — только и смог выдавить он из себя.
— Что вас так удивило? — спокойно спросил Селдон.
— Так вы уже два года готовились к отъезду?
— Два с половиной. Разумеется, мы не вполне были уверены, что выбор падет точно на Терминус. Но мы надеялись именно на такое решение и действовали исходя из этого.
— Но для чего, доктор Селдон? Для чего вы устроили эту ссылку? Разве события не проще контролировать, находясь здесь, на Транторе?
— Почему?.. Причин много. На Терминусе мы будем работать при поддержке Империи, не вызывая при этом серьезных опасений, что ставим под угрозу безопасность государства.
— Но вы сознательно вызывали эти опасения, чтобы ускорить ссылку. Все-таки я не понимаю.
— Двадцать тысяч семей вряд ли захотели бы переселиться на другой конец Галактики по своей собственной воле.
— Но для чего заставлять их туда уезжать? Мне позволено будет узнать об этом?
— Не сейчас. Вам достаточно пока знать о том, что на Терминусе будет создан изолированный от всего остального мира научный центр. А еще один центр будет основан на другом конце Галактики, скажем, — он улыбнулся, — в Звездном Тупике. А что до всего остального — я скоро умру, и вы узнаете больше меня. Нет, нет, не пугайтесь и не желайте мне долголетия. Врачи говорят, что в лучшем случае я проживу год или два. Но к этому времени я завершу то, что считал делом всей своей жизни. А для чего мне тогда жить дальше?
— А что случится, когда вы покинете нас, сэр?
— У меня будут преемники. Может быть, одним из них окажетесь вы. И эти преемники смогут закончить осуществление плана и инспирируют в нужное время восстание на Анакреоне. После этого все пойдет, как по маслу.
— Я не понимаю.
— Когда-нибудь поймете. — Покрытое морщинками лицо Селдона, вдруг стало умиротворенным и усталым. — Большинство уедет на! Терминус, но остальные останутся здесь. Устроить это будет несложно… Но что касается меня… — Он закончил мысль таким тихим шепотом, что Гаал с трудом разобрал его слова: — Со мной все кончено.
Часть II
Энциклопедисты
Терминус…Его местонахождение (см. карту) не соответствовало той роли, которую он был призван сыграть в истории Галактики, и все же, как неизменно указывали многие ученые, оно не было случайным. Расположенная на самом краю Галактической Спирали единственная планета далекого солнца, он обладал скудными ресурсами и практически не имел значения для экономики. Через пять веков после того, как его открыли, вплоть до высадки Энциклопедистов, он все еще не был заселен.
С ростом нового поколения Терминус неминуемо должен был превратиться из придатка психоисторической науки Трантора в нечто более значительное. После восстания на Анакреоне и с приходом к власти Сэлвора Хардина, первого из великой плеяды…