Фонд
Шрифт:
Верховный Комиссар поднял и опустил свой молоточек. Хэри Селдон покинул место, специально отведенное для дачи свидетельских показаний и, стараясь не шуметь, сел рядом с Гаалом.
— Ну, как вам понравился спектакль? — улыбнувшись, спросил он.
— Вы были неповторимы. Но что же будет дальше?
— Они отложат слушание дела и попытаются заключить со мной соглашение частным образом.
— Вы уверены?
— Честно говоря, нет. Все зависит от Верховного Комиссара. Я изучал его долгие годы. Я даже попытался подвергнуть анализу его
Аваким подошел к ним, кивнул Гаалу и, склонившись к Селдону, что-то прошептал ему на ухо. В это время объявили, что слушание дела отложено, и адвоката оттеснили охранники. Гаала увели.
На следующий день суд происходил совершенно иначе. Хэри Селдон и Гаал Дорник оказались наедине с членами комиссии, причем двое обвиняемых и пятеро судей сидели за одним столом практически друг возле друга. Им даже предложили взять сигары из пластмассового ящичка, поверхность которого, переливаясь, выглядела как непрерывно струящийся ручеек. Наощупь ящичек был твердый и сухой, но глазам казалось, что они видят, как течет вода.
Селдон взял сигару. Гаал отказался.
— Мой адвокат отсутствует, — заметил Селдон.
— Это уже не суд, доктор Селдон. Мы собрались здесь, чтобы обсудить вопросы безопасности государства.
— Говорить буду я, — сказал Линж Чен, и другие члены Комитета откинулись в креслах, приготовившись слушать. Наступила тишина, которую должен был нарушить Чен.
Гаал затаил дыхание. Чен, худосочный и суровый, выглядевший старше своих лет, по сути дела являлся подлинным Императором всей Галактики. Ребенок, носивший этот титул, был всего лишь символом, сфабрикованным Ченом, и к тому же уже не первым.
— Доктор Селдон, вы нарушаете спокойствие во владениях Императора. Никого из квадриллионов людей, населяющих в настоящее время Галактику, через сто лет уже не будет в живых. Почему же тогда нас должны волновать события, которые произойдут через триста лет?
— Я не проживу и пяти лет, — ответил Селдон, — и все же эти события представляют для меня совершенно исключительный интерес. Можете называть это идеализмом, или скажите, что я отождествляю себя с мистическим понятием, которое мы обозначаем термином «человечество».
— Я не собираюсь тратить время на занятия мистицизмом. Можете ли вы объяснить, почему я не могу избавиться от вас и от этого мрачного будущего, казнив вас сегодня же вечером? Я ведь все равно не проживу триста лет.
— Если бы вы сделали это неделю назад, — ответил Селдон, — у вас был бы один шанс из десяти дожить до конца года. Сегодня у вас один шанс из десяти тысяч.
Присутствующие нервно заерзали и засопели. Гаал почувствовал, что у него на затылке волосы стали дыбом. Чен прищурился.
— Что это значит? — спросил он.
— Ничто не может остановить Падение Трантора, — ответил Селдон.
— Однако не так уж трудно его приблизить. По всей Галактике будут говорить о том, что слушание моего дела было прервано.
— Подобными разговорами лишь детей пугать. И все же ваша казнь не является единственным приемлемым для нас решением.
Тонкая ладонь комиссара, лежавшая на документах, приподнялась, и теперь лишь два пальца прикасались к верхнему листу бумаги.
— Скажите мне, — продолжил он, — будет ли ваша деятельность направлена исключительно на создание энциклопедии, о которой вы говорите?
— Да.
— И работа должна вестись на Транторе?
— На Транторе, ваша честь, находится Императорская Библиотека, а также наша база для научных исследований — Транторский Университет.
— А если бы вы переехали в другое место? Скажем, на такую планету, где суета и соблазны столицы не отвлекали бы вас от научных трудов и где ваши сотрудники смогли бы целиком и полностью посвятить себя своей работе? Разве это не имело бы своих преимуществ?
— Вряд ли.
— И все-таки мы уже подыскали вам такую планету, и вы сможете работать в свое удовольствие в окружении ста тысяч коллег. Жители Галактики узнают, что вы трудитесь и противодействуете Падению Империи, — он улыбнулся, — и поскольку я и так почти ни во что не верю, мне нетрудно будет считать Падение Империи вымыслом и поэтому искренне верить, что я говорю людям правду. А вы, доктор, не будете будоражить Трантор и смущать покой Императора.
В случае отказа вас и многих ваших коллег ожидает смертная казнь. Высказанные вами ранее угрозы я отвергаю. А теперь за пять минут вы должны сделать свой выбор — смертная казнь или ссылка.
— А какая планета намечена для этой цели? — спросил Селдон.
— Если не ошибаюсь, она называется Терминус, — ответил Чен. Он небрежно, кончиками пальцев, перевернул документы, лежавшие на столе, так, что теперь они оказались перед Селдоном. — Планета необитаема, но вполне пригодна для жизни, и ее можно приспособить для нужд ученых. Она несколько отдалена…
— Она на самом краю Галактики, сэр, — прервал его Селдон.
— Как я уже сказал, несколько отдалена. Там вас ничто не будет отвлекать от работы. Решайте, у вас осталось две минуты.
— Нам потребуется время для переселения. Речь идет о двадцати тысячах семей.
— Мы дадим вам время.
Селдон задумался. На исходе была последняя минута.
— Я согласен на ссылку, — сказал Селдон.
Сердце Гаала запрыгало от радости. Он был невероятно счастлив, как любой человек, избежавший гибели. И все же, почувствовав глубокое облегчение, он капельку сожалел о том, что Селдон потерпел поражение.