Фонд
Шрифт:
Путешествие произвело на него тягостное впечатление — он вдруг осознал, что Королевство Анакреон занимает обширные территории. Разумеется, по сравнению с необозримыми пространствами Галактической Империи, одной из жемчужин которой оно некогда являлось, Королевство казалось лишь крупинкой, пылинкой. Но Хардина, приученного к одной-единственной и к тому же малонаселенной планете, размеры Анакреона и многочисленность его населения ошеломили.
Королевство занимало территорию прежней Анакреонской Префектуры, в него входило двадцать пять звездных систем, в шести из
Теперь уже предстоящая работа казалась Хардину почти неосуществимой. За тридцать лет только планета-метрополия была полностью обеспечена ядерной энергией. На обширных территориях ее отдельных провинций ядерная энергетика еще не была возрождена. А тот прогресс, которого удалось добиться, в значительной степени был достигнут благодаря древней, но еще работоспособной аппаратуре, сохранившейся со времен заката Империи.
Прибыв на Анакреон, Хардин обнаружил, что обычная жизнь полностью прекратилась. На других планетах торжества, конечно, тоже проходили. Но здесь, в столице, все как один ревностно участвовали в языческих обрядах по случаю совершеннолетия их Короля-Бога, Лепольда.
Измученный до смерти Веризоф смог уделить Хардину всего полчаса, а затем поспешно покинул его, поскольку должен был руководить еще одной праздничной церемонией. Но эти полчаса были проведены с большой пользой, и Хардин, удовлетворенный состоявшейся беседой, приготовился к ночному фейерверку.
Он ни во что не вмешивался, поскольку ему претила роль жреца, которую ему пришлось бы играть, если бы его узнали. И поэтому, когда бальный зал заполнила разодетая толпа самых высокопоставленных дворян Королевства, он оказался где-то в задних рядах у самой стены.
Его вместе со множеством других приглашенных представили Лепольду, правда, издали, ведь Король стоял на возвышении одиноко и величественно, окруженный смертоносным радиоактивным сиянием. Не пройдет и часа, как он усядется на свой огромный трон из сплава родия и иридия с орнаментом из чистого золота, и трон величественно поднимется в воздух, оторвавшись от земли, и зависнет в воздухе у огромного окна, с тем чтобы собравшиеся толпы простолюдинов могли увидеть своего короля и накричаться до потери голоса. Разумеется, трон не был бы таким огромным, если бы в него не был встроен ядерный двигатель.
Уже пробило одиннадцать. Хардин занервничал и приподнялся на носках, чтобы лучше видеть. Ему захотелось влезть на стул, но он подавил в себе это желание. А затем он увидел, как сквозь толпу к нему пробирается Уайнис, — и успокоился.
Уайнис двигался очень медленно. Почти на каждом шагу ему приходилось обмениваться приветствиями с каким-нибудь знатным дворянином, дед которого помог деду Лепольда захватить власть в Королевстве, за что и получил впоследствии титул герцога.
Но затем он освободился из объятий последнего, одетого в парадный костюм пэра, и подошел к Хардину. Улыбка его расползлась
— Мой дорогой Хардин, — тихо сказал он, — решив прибыть сюда инкогнито, вы обрекли себя на скуку.
— Мне нисколько не скучно, Ваше Высочество. Все это чрезвычайно интересно. Как вам известно, на Терминусе мы не устраиваем подобные спектакли.
— Естественно… Но не пожелаете ли вы посетить мои личные апартаменты, где мы сможем поговорить более обстоятельно и в спокойной обстановке?
— Разумеется.
Рука об руку они поднялись по лестнице к удивлению многочисленных седовласых аристократок, пытавшихся определить, кто этот бедно одетый и невзрачный незнакомец, удостоившийся столь высокой чести.
В апартаментах Уайниса Хардин расслабился, наслаждаясь комфортом, и с благодарностью принял стаканчик, который регент налил ему собственноручно.
— Локрийское вино, — пояснил Уайнис, — из королевских подвалов. Его выдерживали двести лет. Изготовлено за десять лет до восстания на Зионе.
— Истинно королевский напиток, — вежливо согласился Хардин. — За Лепольда I, Короля Анакреона.
Они выпили, и Уайнис вкрадчиво сказал:
— А в недалеком будущем — Императора Периферии и так далее. Кто знает, может быть, в один прекрасный день Галактика вновь объединится.
— Несомненно. Вокруг Анакреона?
— Почему бы и нет? При поддержке Фонда наше технологическое превосходство станет неоспоримым фактом.
Хардин поставил на стол пустой стакан и сказал:
— Заминка лишь за тем, что Фонд обязан оказывать содействие в области науки любому народу. Мы не можем отдавать кому-то предпочтение, поскольку наше идеалистически настроенное правительство сохраняет верность великой и гуманной цели, которую поставил перед собой Хэри Селдон, основатель Фонда. И ничего тут не поделаешь, Ваше Высочество.
Уайнис улыбнулся еще шире:
— Как говорится, Галактический Дух помогает тем, кто сам себе помогает. Насколько я понимаю, предоставленный самому себе Фонд вообще не стал бы ни с кем сотрудничать.
— Я не могу с этим согласиться. Мы отремонтировали ваш крейсер, — хотя Совет Навигации хотел оставить его себе для научных исследований.
Регент насмешливо повторил:
— Научных исследований! Да вы бы не стали его чинить, если бы я не угрожал вам войной!
— Не уверен, — примирительным тоном ответил Хардин.
— А я уверен. Подобные угрозы всегда помогают.
— Даже сейчас?
— Сейчас уже слишком поздно говорить об угрозах. — Уайнис бросил взгляд на настольные часы. — Послушайте, Хардин, вы однажды уже побывали на Анакреоне. Тогда вы были молоды, мы оба были тогда молоды, но и тогда наши с вами взгляды совершенно не совпадали. Вы, как это сказать, борец за мир, что ли?
— Думаю, что да. По крайней мере, я считаю, что применение силы — не самый практичный способ для достижения поставленной цели. Как правило, существует более выгодная альтернатива, пусть она и не так заметна на первый взгляд.