Формула ЧЧ
Шрифт:
Лера подумала чуть-чуть.
— Хорошо. Но я должна сказать маме, а то она забеспокоится. Ты постой здесь, я быстро.
Она убежала. А Славка встал у ворот, как часовой.
За аркой в глубине двора темнел садик, и в нем маленький домишко — форпост. Тот самый форпост, который так сдружил его с ребятами, с Лерой… то есть с Валерией.
Мимо прогремел самосвал с углем; с перекрестка доносилось мерное постукиванье трамвайных колес. Над самой Славкиной головой в окне первого этажа горел слабый свет, через открытую форточку было слышно,
В конце улицы появились двое парней. Они шли в обнимку и горланили нескладную песню — фальшиво, хриплыми голосами, которые так портили этот тихий задумчивый вечер, как если бы, например, в «Лебедином озере» Одетта и принц вдруг начали бы танцевать румбу.
Парни приблизились, горланя во весь голос. Окно над Славкиной головой раскрылось.
— Что же вы делаете, бездельники? Только-только укачала ребенка, а вы…
Парни ответили женщине бранью. Мало того, один ещё засунул пальцы в рот и принялся пронзительно свистеть.
В доме пооткрывались окна, раздались возмущенные возгласы, а хулиганы продолжали сыпать отборной руганью.
Сейчас вернется Лера и услышит эти грязные слова. Этого нельзя допустить. Просто невозможно!..
Славка втиснулся между парнями, начал их уговаривать и повел прочь от дома. К его удивлению, они не тронули его и вообще не стали сопротивляться. Может, спьяна даже не заметили, что между ними влез третий. Славка вел их, обняв за плечи; всех троих кидало от стены дома к краю тротуара и обратно. А вдогонку неслось:
— Скандалисты, хамы! Чего смотрит милиция? Только бы довести их до угла, а там пусть катятся сами, — ещё Леру прозеваешь…
Вдруг за спиной раздались быстрые шаги. Славку и его «дружков» окружили люди с квадратными значками на пиджаках.
— Постойте! Я же ни при чем! — крикнул Славка и попробовал вырваться, но рыжий дядька в кожанке держал его, как клещами.
— Пойдём, пойдём. Там будешь оправдываться, — хмуро сказал он. — Вот отвалят всем вам по десять суток за хулиганство.
Славка оглянулся. Кажется, в воротах дома мелькнуло чье-то платье. Неужели это Лера?..
Думать — это замечательная способность человека, она отличает его от животных и от всяких неодушевленных предметов. Но сейчас лучше бы не обладать этой способностью, потому что о чем же хорошем можно думать, когда попал в такой переплет?
Надо было думать, прежде чем связываться с этими! пьяными болванами. А теперь… А что, если Лера видела, как его волокли по улице, будто последнего хулигана? Что она подумает?
Мысли, одна другой досаднее, лезли Славке в голову; на душе было погано. Должно быть, на его лицея все это отражалось достаточно
— Ишь, как тебя перевернуло, сразу шелковый стал. А ведь ещё только десять минут у нас погостил.
На столе возле телефонного аппарата лежали Славкины часы и деньги — всего девять копеек. А зеленый пропуск дядька держал в руке.
— Где ж ты, Вячеслав Оболин, сыскал себе таких неподходящих дружков? Их-то мы сразу отправили куда следует, а с тобой буду разговаривать. Садись.
Славка сел.
Дядька строго свел рыжие брови.
— Ну, может быть, скажешь, как попал в такую компанию? Ведь ты, по всему видать, ещё школьник. Где твоя школа помещается?
Славка не успел ответить — за дверью раздались пьяные выкрики, возня. Дядька на ходу бросил: «Посиди-ка» — и поспешил из комнаты.
Славка осмотрелся. Поколебался, но все же снял телефонную трубку и быстро набрал номер.
— Вера Васильевна? Это Слава, извините. Клим ещё не спит? Все равно, позовите. Мне очень нужно…
Секунды томительного ожиданья, оглядыванье на дверь… Но вот уже в трубке знакомый голосишко:
— Слава, это ты? Это я, Слава! Я ещё не спал, я ещё только укрылся одеялом…
— Погоди, Клим. Понимаешь, меня притащили в штаб народной дружины. Что у моста, знаешь? Передай по цепочке. Выручайте…
Славка едва успел положить трубку. Вернулся рыжий дядька.
— Ещё красавцев приволокли. И сколько же оболтусов по городу шатается, портят людям жизнь.
— Знаете что… Я к этим… Ну, к тем двоим никакого отношения не имею. Я их даже совсем не знаю.
— Вот как? Не знаешь, а в обнимку разгуливаешь?
— Это случайно вышло.
Славка посмотрел на сидящего напротив человека. У него тяжелые, грубые руки со следами машинного масла, лицо широкое, скуластое, глаза пристальные, но не злые; может, он все-таки поймет? Славка встал, словно собирался отвечать трудный урок.
— Я… Я ждал одну девочку. А тут они. А она вот-вот выйдет. А они ругаются кошмарными словами… Я и хотел отвести их от её ворот. Понимаете? А получилось… В общем, получился какой-то парадокс!
— Как ты сказал?
— Ну, в общем, несообразие.
Дядька усмехнулся. Подумал немножко, потом придвинул к Славке его часы и девять копеек.
— Ну, вот что, парадокс, забирай свой капитал и иди-ка ты домой спать. Только номер школы все-таки скажи, для всякого случая.
Славка замялся, — зачем ему? Сообщит ещё, Инна Андреевна узнает, объясняй потом…
Но тут дверь раскрылась. В комнату вошла Вера Васильевна, а с нею Клим. Он был в полном параде: на шее красный галстук, на рукаве голубая повязка.