Формула обмана

Ситников Юрий

Выскочив из дома, Люська побежала к соседям. Отовсюду слышался глухой голос Артема: «Виталий умер».

На участке она столкнулась с низкорослым мужчиной лет пятидесяти. Он улыбнулся, Люська, поздоровавшись на ходу, побежала дальше.

Зинаида Юрьевна, распахнув дверь, тихо всхлипнула.

– Мне звонил Артем, – выпалила Люська.

– Они в гостиной.

Лена сидела на диване. За плечи ее обнимала полная женщина.

– Лен, как это случилось? – спросила Люська.

Лена не прореагировала.

– Лена…

– Не

кричите, – прошептала женщина. – С Леной случилась истерика, приезжали врачи, после укола она молчит.

– Я крестница Виталия.

– А я мама Лены. Софья Петровна. Мы с мужем прилетели сегодня утром из Праги, хотели Лене сюрприз сделать. А здесь такое известие.

Лена застонала. Софья Петровна сжала дочери руку.

– Лен, может быть, ляжешь?

– Пить хочу, во рту пересохло.

Софья Петровна хотела подняться, но Люська её опередила.

– Сидите, я принесу.

Наполнив стакан водой из графина, Люська вернулась в гостиную.

Сделав пару маленьких глотков, Лена сказала:

– Люся, Виталик умер.

– Я в курсе, мне сообщил Артем.

– Он умер, – повторила Лена, смотря сквозь Люську.

– Давай поднимемся наверх, – Софья Петровна потянула дочь за руку.

– Нет.

– Надо поспать.

– Или умереть.

– Лена!

В гостиной появился мужчина, которого Люська встретила на улице.

– Это мой муж – Илья Григорьевич, – представила его Софья Петровна.

Лена бросилась к отцу.

– Папа, мне плохо.

Обняв дочь, Илья Григорьевич растерянно смотрел на жену.

– Отведи её в спальню, – вздохнула Софья Петровна. – С тобой она пойдёт.

Подождав пока Лена в сопровождении отца поднимется по лестнице, Люська спросила:

– Софья Петровна, почему умер Виталий?

– Убили его.

Люська пошатнулась.

– Я не знаю всех подробностей, но Лена и Артур…

– Артём, – поправила Люська.

– Да, Артём, он сейчас куда-то отъехал… он сказал, брата отравили.

– Где?

– В офисе. В понедельник вечером.

– Почему же Артем не позвонил мне вчера? – Люська заметалась по гостиной. – Хотя ему было не до звонков. Отравили… в офисе.

– Нам Лена тоже не позвонила. Какие звонки, когда она еле на ногах держится. Чуяло моё сердце, добром это не кончится. Как в воду глядела. Всё произошло настолько неожиданно, внезапно, мы с мужем толком опомниться не успели. Лена сообщила о замужестве, когда они уже штамп в паспорт поставили. Представляете? Мы с Ильёй ни сном, ни духом, а потом раз: «Мама, я вышла замуж».

– И Виталий до последнего конспирировался.

– Лене такое поведение несвойственно. Она с детства была разумной, и от меня секретов никогда не имела.

Люська села. Говорить не хотелось, но тишина угнетала. Её следовало растворить, уничтожить, и совсем не важно, о чем разговаривать – лишь бы не молчать.

– Софья Петровна, а как получилось, что вы живёте за границей, а Лена здесь?

– Десять

лет назад Илье предложили выгодный контракт в Праге. Он давно этого ждал, поэтому ни колебаний, ни сомнений не возникло. Было решено перебраться в Чехию. Лене было одиннадцать, она наотрез оказалась уезжать. Время поджимало, мы уехали вдвоём, она осталась с бабушкой. Насильно не заставишь, да и какой смысл? Не хочет уезжать, не надо. Каждую зиму я к ним в гости приезжала, а летом Лена к нам на каникулы. И самое интересное, в мой последний приезд, в декабре, Лена сказала, что замуж выйдет только после получения диплома. Я решение ее одобрила. Это ведь правильно, вы согласны?

Люська неуверенно кивнула.

– Лена самостоятельная, рациональная. Всегда всё просчитывает на несколько ходов вперёд. И вот, пожалуйста, в начале лета известие о замужестве. Где познакомились, когда – ни словом не обмолвилась. Пригласила в гости, обещала рассказать при личной встрече.

– Зачем так интриговать?

– Сама не знаю. – Софья Петровна начала крутить на пальце кольцо. – В двадцать один год остаться вдовой. Врагу не пожелаешь.

Со второго этажа спустился Илья Григорьевич.

– Как она?

– Вроде заснула.

– Слава Богу.

– Мать, – Илья Григорьевич внимательно посмотрел на жену, – что делать-то будем?

– Ума не приложу.

– Может, после похорон, заберём Ленку к себе?

– Она не согласится.

Решив оставить родителей Лены наедине, Люська прошмыгнула в кабинет Виталия.

У стеллажа с книгами она остановилась. Фотография в серебристой рамке стояла на прежнем месте.

Крест. Перед глазами возникло встревоженное лицо крестного. Какой-то идиот решил подшутить…

– Подшутить ли? Сначала крест поставили на снимке, теперь придётся ставить крест на могиле.

Взяв фотографию, Люська приблизилась к окну. Скорее всего, высокий парень рядом с Минаевым не кто иной, как Владимир. Да, точно, определённое сходство присутствует. Конечно, за годы прошедшие с той поры он изменился: постарел, раздобрел, черты лица сделались жёстче, но это точно Владимир. Лучший друг со школьной скамьи.

Люська пыталась отыскать на снимке Ольгу. Не нашла. Очевидно, внешность Оли, не в пример Владимиру, претерпела значительные изменения.

Поставив рамку на письменный стол, Люська выдвинула верхний ящик. Документы, папки, степлер, дырокол. Во втором ящике бумаги и записная книжка с телефонами друзей и деловых партнеров.

Открыть третий ящик не удалось. Закрыт. Вспомнив, как однажды Виталий отходил к кадке с лимоном, прежде чем достать папку, Люська метнулась туда.

Ключ висел на маленькой засохшей веточке лимона. Не совсем подходящее место, но вместе с тем довольно оригинальное.

Опасаясь, что в момент просмотра личных вещей крестного её обязательно кто-нибудь застукает, Люська, приблизившись на цыпочках к двери, бесшумно щёлкнула замком.