Формула смерти
Шрифт:
У Смоленского был неплохой вкус, ерунду не слушал, сплошь классика в хорошем исполнении. Последнее Глеб ценил выше всего, значит, человек разбирается в музыке, если способен уловить разницу в исполнении мастера и просто хорошего пианиста.
«Где же оно? Наверняка не в самом верху и не в самом низу».
Сиверов наугад вытащил диск «Пер Гюнт» Грига в исполнении пражской оперы, раскрыл коробку. На диске фабричным способом была нанесена надпись с названием балета. Глеб вытащил диск из футляра, перевернул его и осветил фонариком. Диск искрился серебром.
– Не то, – произнес Сиверов и поставил
Теперь он уже действовал быстро, раскрывал футляры, доставал диски и светил фонариком на дорожки записи. Пока ему сплошь попадалась фирменная продукция, купленная Смоленским в солидных магазинах. В руках у Глеба оказалась коробка «П. И. Чайковский. Иоланта».
– Кто может сравниться с Матильдой моей, – тихо напел Сиверов и замер, когда луч фонарика прошелся по диску со стороны дорожек.
Он хорошо помнил, что «Иоланта» – опера короткая, значит, должно быть записано не все пространство диска, так и оказалось. Под «Иолантой» располагался диск с надписью «Реквием». Моцарт. Уже один зеленоватый отблеск диска, предназначенного для многократной записи, насторожил Глеба: записывали в бытовых условиях. «Реквием» – не опера, звучит недолго, дорожки расположились по всей ширине. Луч фонарика упал почти по касательной к поверхности диска, и тогда Сиверов увидел узкую полоску, отделяющую одну запись от другой. Конечно, так же могли быть разделены и части, но обычно музыку пишут одной – непрерывной сессией.
Диск в раскрытой коробке Сиверов отложил в сторону и проверил остальные футляры. Больше ничего подозрительного не оказалось. Радостное возбуждение охватывало Глеба, когда он, приладив на столе ноутбук, запускал диск в приемник. Так и есть, музыкальная запись сама по себе, вторая запись не имеет к музыке никакого отношения – набор текстовых файлов. Но ни один из них Сиверов открыть не мог, все они были защищены кодами.
«Работы на час, – усмехнулся Глеб, – но сделать ее лучше не здесь, а у себя на квартире».
Свет Сиверову стал не нужен, природный дар видеть в темноте подводил, лишь когда приходилось читать. Глеб закрыл ноутбук, диск лежал в кармане куртки, как тут послышались шаги на лестничном марше, шаги слишком осторожные для жильца дома.
Человек за дверью остановился, Глеб отошел к стене. В стекле открытой двери, ведущей в прихожую, он видел отражение входа в квартиру.
Ключ вошел в отверстие.
«Черт, – подумал Глеб, – этого мне только не хватало!»
Пришедший мужчина действовал так же осторожно, как и Сиверов. Перешагнув порог, тут же закрыл дверь, свет не включал. Тонкий луч фонарика скользнул по стене, замер на телефоне.
«Человек тут впервые, – решил Сиверов. – Что его сюда привело? Он пока еще не подозревает о моем присутствии».
Мужчина прошел в комнату. Теперь Глеб хорошо его видел – высокий, широкоплечий, крепкого телосложения. На нем был плащ, и понять, вооружен он или нет, невозможно: под широким расстегнутым плащом могло скрываться что угодно, даже десантный автомат без приклада. Мужчина осматривался, медленно поворачивая голову.
– Не двигайся, – негромко произнес Глеб, его голос прозвучал холодно, без тени эмоций.
Мужчина даже не вздрогнул, он замер и медленно развел руки в стороны, показывая, что у него нет оружия. Глеб подошел к
– Теперь можешь повернуться.
Они стояли друг перед другом, пришедший всматривался в темноту, пытаясь рассмотреть Глеба.
– Кто ты?
Мужчина медленно повел руку к внутреннему карману плаща – так поступают, когда хотят показать документы. Глеб недооценил прыти противника. Пригнувшись, мужчина рванулся вперед и ударил Сиверова головой в живот. Глебу еще повезло, он стоял не вплотную к стене, иначе бы от удара его позвонки превратились в костяную муку. Единственное, что успел сделать Сиверов, так это ударить нападавшего коленом в лицо. Но для тренированного, готового к схватке человека такой удар лишь задержка во времени. Специальная тренировка приучает не обращать внимания на боль во время схватки, лишь травма может остановить профессионала.
Секундной задержки Глебу хватило, чтобы метнуться в сторону. Ему казалось, легкие слиплись, он не мог набрать воздуха. Тупая боль в солнечном сплетении буквально парализовала его.
«Если сейчас я не сумею нанести ответный удар, – подумал Глеб, – мне крышка!»
Весовые категории были неравными, противник мог задавить Сиверова одной своей массой. Но каждый недостаток можно превратить в преимущество, и наоборот. Сиверов был более подвижен. Выяснять, кто таков человек, оказавшийся в квартире Смоленского, противник Глеба не собирался, во всяком случае сейчас. Заряженный пистолет валялся у стеллажа, он выпал из руки Сиверова в момент удара.
Незнакомец беззвучно надвигался на Глеба. Он боялся пропустить удар, а потому и не спешил. Сиверов принял единственно верное решение – свалить соперника – и думал только об одном – не оказаться бы придавленным его тушей. Сиверов бросился на пол ничком. Реакция его не подвела: Глеб быстрее, чем успел получить удар ботинком в лицо, дернул обе ноги противника на себя. Мужчина, взмахнув руками, рухнул спиной на пол. От удара головой о паркет раздался малоприятный звук, словно крепкий кочан капусты ударился в стену. Глаза мужчины остановились, он лежал неподвижно.
Сиверов приложил палец к сонной артерии. Кровь пульсировала в теле.
«Значит, жив», – с облегчением подумал Слепой.
В его планы не входило никого убивать – в конце концов, это ему самому нечего делать в квартире Смоленского, пришедший вполне мог оказаться сотрудником милиции или ФСБ. Мало ли какую хитрую сигнализацию поставили в комнате?
Глеб еще раз наскоро обыскал мужчину. Ни документов, ни оружия, лишь зажигалка и толстый портсигар в кармане плаща. Мужчина глухо застонал, но в себя не пришел.
«Хрен с тобой, – подумал Глеб, – может, ты и исполнял свою работу, но исполнять ее нужно было лучше».
Он подхватил со стола ноутбук, забросил на плечо сумку, выдернул телефонный провод из колодки и из аппарата, зашвырнул его под ванну. Вышел на площадку и для надежности, чтобы пленник не так быстро выбрался из квартиры, вставил ключ, до половины провернул его и обломил в замке. Глеб сбежал по лестнице, притормозил у двери подъезда и абсолютно спокойно вышел на улицу. Ничто не выдавало в нем человека, который спешит покинуть двор.