Форрест Гамп
Шрифт:
Вот тут она была права. Похоже, моя кинематографическая карьера завершилась.
— Так бывает, детка, ничего, я тебе позвоню как-нибудь, пообедаем, — говорит мне мистер Фельдер и они отбывают. — За костюмом мы кого-нибудь после пришлем.
— Ладно, Форрест, — говорит мистер Триббл, — пошли, у нас тоже есть кое-какие дела.
В отеле мы устроили небольшое совещание.
— Появление Сью создает некоторые проблемы, — говорит мистер Триббл. — Ты видишь, как нелегко было провести его сюда. Нужно прямо сказать, путешествовать с орангутангом не такто просто.
Я ему рассказал, насколько мне
— Да, я понимаю твои чувства, — говорит он, — ну что же, мы попробуем. Только ему нужно вести себя прилично, иначе мы наверняка создадим себе кучу неприятностей.
— Он будет вести себя хорошо, — говорю я, а Сью кивает и гримасничает, как обезьяна.
Ладно, на следующий день начинался финал — я должен был играть с международным гроссмейстером Иваном Петрокивичем, известным под кличкой «Честный Иван». По этому случаю должен было собраться много всякого народу, и мистер Триббл взял напрокат фрак для меня. К тому же, победитель получал приз в десять тысяч долларов, и половины этого мне вполне должно было хватить для начала креветочного бизнеса, так что мне нужно было держать ухо востро — ошибаться нельзя!
Ну, приходим мы в зал, где должны играть, а там собралось чуть ли не тысяча человек. Честный Иван уже сидит за доской и злобно так на меня смотрит, словно он Мухаммед Али.
Честный Иван оказался здоровенным русским парнем, с огромным лбом, похожий на Франкенштейна, но с длинными курчавыми черными волосами, словно у скрипача. Когда я сел за столик, он что-то пробурчал, а другой парень говорит: «Матч начался!»
Честный Иван играл белыми, и поэтому первый ход был его. Он начал разыгрывать «начало Понциани».
Тогда я ответил «защитой Рети», и все пошло отлично. Мы сделали еще по паре ходов, и тут Честный Иван принялся разыгрывать гамбит Фолкбира, двинув своего коня, и метя в мою ладью.
Но я это предвидел, и начал строит «ловушку Ноевого ковчега», и наоборот, съел его коня. Честный Иван явно огорчился, но тут же начал угрожать моему слону при помощи «нападения Тарраша».
Но я применил «королевскую индийскую защиту», и ему пришлось прибегнуть к шевингенскому гамбиту, а я ответил «защитой Бенони».
Честный Иван явно смутился, он начал кусать нижнюю губу и ломать пальцы. Потом он предпринял отчаянный ход — «нападение жареной печенки», а я ответил «защитой Алехина», и это его парализовало.
Какоето время казалось, что ситуация патовая, но тут Честный Иван применяет прием Хоффмана, и вырывается! Я взглянул на мистер Триббл, а он мне улыбнулся, и одними губами шепчет: «Давай!» Ято понял, что он имеет в виду.
Понимаете, в джунглях Большой Сэм научил меня паре приемов, которых нет в книжках, и настало время их применить. А именно, разновидность «кокосового гамбита» под названием «котел», при котором я использую свою королеву как приманку и пытаюсь поймать его коня на крючок.
Но увы! Это не сработало! Честный Иван понял, что происходит, и остановил мою королеву. Теперь уже мне стало жарко! Тогда я попробовал прием «Хижина», попытался обмануть его моей последней ладьей, но его не проведешь — он съел мою последнюю ладью и второго слона, и уже готов был поставить мне шах Петрова, как я собрал все свои силы и сумел соорудить
«Пигмейская угроза» была любимым приемом Большого Сэма, и я изучил ее в совершенстве. Тут все дело в том, чтобы правильно использовать в качестве приманки несколько фигур и потом неожиданно уничтожить противника. Если парень попадается на эту приманку — все, он может складывать манатки и сваливать. А мне оставалось только молиться, чтобы эта ловушка сработала, потому что больше светлых идей у меня не осталось, и со мной было бы кончено.
Ладно, Честный Иван похрюкал, и двигает своего коня на восьмой квадрат — а это значит, что мне удалось его обдурить, и тогда через пару ходов я поставлю ему шах и мат!
Но только он, видимо, что-то почуял, потому что передвинул коня с пятого квадрата на восьмой, а потом обратно, не отрывая руки, так что ход был не окончательный.
Народ так притих, что если бы иголка упала, то и то было бы слышно. Я же занервничал, и взмолился, чтобы Честный Иван клюнул. Мистер Триббл поднял глаза к небу, словно молился, а парень, что пришел с Честным Иваном, нахмурился. Честный Иван два или три раза провел конем туда-сюда, не отпуская руки, и вид у него был такой, словно он собирался сделать что-то еще. Он поднял фигуру, и я затаил дыхание, а в зале стало тихо, как в могиле. Он так и не отпускал фигуру, а у меня бешено колотилось сердце, и тут он вдруг на меня посмотрел — и уже не знаю, как это получилось, наверно, я слишком разволновался, только я так смачно пернул, что можно было подумать, будто кто-то разорвал напополам простыню!
Честный Иван так удивился, что выронил фигуру, и принялся махать руками, как вентилятором, кашлять и повторять: «Фу!». Те ребята, что стояли вокруг, попятились, что-то забормотали и вынули платки, а я покраснел, как рак.
Когда же все успокоилось, я посмотрел на доску — ба! а Честный Иван всетаки поставил фигуру на восьмой квадрат. Тут я беру ее своим конем, а потом беру две его пешки, и наконец, ставлю ему мат! Я победил, и десять тысяч долларов — мои! «Пигмейская угроза» снова сработала!
А тем временем Честный Иван начинает протестовать и вместе со своим парнем пишет на нас жалобу.
Парень, который управлял турниром, справился в своей книге и зачитал оттуда такой кусок: «Игрок не имеет права сознательно производить действия, отвлекающие внимание партнера в ходе игры».
Но тут выходит мистер Триббл и говорит:
— Мне кажется, никому не удастся доказать, что мой подопечный совершил это действие СОЗНАТЕЛЬНО. Это действие непроизвольное.
Тогда этот парень снова листает свою книгу и зачитывает другое место: «Игрок не имеет права вести себя оскорбительным образом или грубо по отношению к партнеру».
— Послушайте, — говорит мистер Триббл, — вам что, не приходилось пускать газы? Форрест не собирался никого оскорблять. Просто он долго сидел неподвижно на одном месте.
— Не уверен, — говорит этот начальник, — только я думаю, мне придется его дисквалифицировать.
— Как, неужели вы не оставите ему ни единого шанса? — спрашивает мистер Триббл.
Начальник поскреб подбородок и говорит:
— Ладно, так и быть, только ему придется сдерживаться, потому что мы больше не потерпим такого поведения, ясно?