Фраера
Шрифт:
Я завёл движок и бросился в погоню. Нёсся по зигзагообразной, ухабистой, с многочисленными глубокими лужами, лесной дороге и думал лишь о том, что любой ценой должен помешать Профессору добраться до своих братков.
Меня очень трудно испугать, когда дело идёт о честной драке, но воевать со всеми находящимися под Профессором быками нам с Хаммером явно не под силу.
Я не знал тогда, известно ли Серёге о местонахождении его похищенной невесты. Возможно, что Профессор, за которым я так отчаянно гнался, был единственным выходом на след.
Но я точно знал, что ни в коем случае его нельзя отпускать
Глава пятьдесят шестая
Улов пенсионера
Военный пенсионер Николай Фёдорович Ольшанский, сколько себя помнил, был заядлым рыбаком. Вот уже пятьдесят с лишним лет все свободное время подполковник инженерных войск в отставке проводил на берегу различных водоёмов – едва ли не во всех уголках некогда бескрайней Родины.
Ольшанский был, что называется, дока по части обнаружения, прикормки, выуживания и последующего вкусного приготовления самой разнообразной рыбы – начиная от неприхотливой плотвички и заканчивая такими элитарными экземплярами, как пятнистый балтийский лосось, казахстанский сом, волжский сазан и дальневосточная горбуша.
Зимой и летом, осенью и весной он самозабвенно предавался любимому занятию. В «ранешние» времена, когда более чем приличное денежное содержание офицера Советской Армии позволяло не экономить на «святом», Николай Фёдорович мог запросто позволить себе укатить за сто – двести километров от военного городка только для того, чтобы пару часов поупражняться с блесенкой, бродя в болотных сапогах вдоль поросшего камышом берега затерянной в лесных дебрях речушки. Или понаблюдать за неподвижно стоящим на зеркальной водной глади поплавком, когда речь шла об ужении в одном из мало кому известных прудов, где ещё в незапамятные времена Никиты-Курурузника разводили огромных зеркальных карпов…
Но с приходом перестройки, совпавшем с почётным увольнением подполковника Ольшанского из армии и окончательным возвращением в родной Ленинград, все изменилось. Пенсии едва хватало на скромное существование, и к началу девяностых единственной радостью бывшего путешественника стала ловля в городской черте родного города, с набережной многочисленных каналов и речушек – притоков великой Невы.
Все тёплое время года Николай Фёдорович, вызывая живой и неподдельный интерес иностранных туристов, косяками шатающихся возле Спаса-на-Крови и щёлкающих фототехникой, почти ежедневно стоял в гордом одиночестве с удочкой в руках у гранитного парапета, неподалёку от всемирно известного историко-архитектурного шедевра.
Он ловил непонятно каким образом выживших и приспособившихся к ядовитой свинцово-серой водичке канала Грибоедова мелких плотвичек, окуньков и уклеек. Причём выбрал для этого дела На удивление странное место – рядом с расположенной на отвесной гранитной стене набережной огромной трубой канализационного стока, откуда постоянно и круглосуточно выплывала в канал грязная муть.
Есть пойманную рыбку, живущую здесь вопреки всем мыслимым и немыслимым законам природы, Ольшанский не рисковал. Поэтому после каждой подсечки аккуратно снимал пучеглазую мелочь с крючка и отпускал обратно в медленно текущую мутную водицу, по поверхности которой то и дело
… В тот день уровень воды в канале упал на добрый метр, почти полностью обнажив торчащую из стены канализационную трубу. Ожидать клёва после резкого падения уровня воды было делом гиблым, но более интересного занятия, чем рыбалка, отставной подполковник для себя не мыслил.
С самого утра он уже находился на своём излюбленном месте, не спеша потягивая папироску и, как обычно, служа объектом интереса со стороны иностранцев. На сей раз это были южные корейцы, которые в сопровождении гида-переводчика облепили ограждение грязного канала. Узкоглазые бурно обсуждали – сумеет ли странный русский мужик выловить из этого водного апокалипсиса хоть что-то живое.
И поклёвка состоялась. Она была встречена азиатами бурной овацией, вспышками фотоаппаратов и жужжанием видеокамер.
– Да ладно вам, обычное, в общем, дело-то, – отмахивался рыболов от дружеских похлопываний по спине. – А вот это – гран мерси, господин-товарищ-барин! – уже более эмоционально заметил Ольшанский, получив в качестве сувенира от маленького толстого интуриста авторучку с плавающим внутри в масляной жидкости ушастым Микки Маусом. – Внучке пригодится. Хотя, конечно, лучше бы деньгами…
Зажав под мышкой удилище, одной рукой держа трепыхающегося окунька размером со спичечный коробок, другой Ольшанский попробовал засунуть в нагрудный карман потёртого пиджачка полученную от благодарных зрителей штуковину. И тут проворный колючий мутант, долбанув хвостом и сделав отчаянное движение туловищем, больно уколол Николая Фёдоровича в ладонь, заставив её непроизвольно разжаться, и, сиганув в воду, был таков.
Весело загалдев, сразу несколько туристов перегнулись через ограждение канала, провожая взглядами вернувшуюся в родную стихию шуструю рыбину… И вдруг один из них, громко, пронзительно закричав, стал тыкать пальцем куда-то вниз.
Перегнувшись через ограждение канала, Ольшанский увидел ужасную, поражающую своей нереальностью картину – из канализационной трубы торчала самая настоящая человеческая рука! Более того, на пальцах глазастый подполковник заметил накрашенные красным лаком ноготки!
– Мать честная, мёртвая девка!.. – ахнул рыбак и быстро огляделся по сторонам. Нашёл лихорадочным взглядом почти постоянно дежурившую возле Спаса милицейскую машину «форд» и, бросив на тротуар удочку, бегом помчался сообщать пэпээсникам об ужасной находке.
Менее чем через полчаса обнажённую, израненную и истекающую кровью девушку при помощи подоспевшего милицейского катера вытащили из трубы. А прибывшая на место трагедии в машине «скорой помощи» бригада врачей, к немалому своему удивлению и радости подпрыгнувшего при этом известии Ольшанского, обнаружила, что девушка до сих пор жива, хоть и находится в коме, буквально на волоске от смерти. Ещё несколько минут, и её было бы уже не вернуть…
Спасённую Иру прикрыли белой простыней и, аккуратно положив на носилки, торопливо погрузили в микроавтобус, который, включив проблесковый маячок, резко сорвался с места и, оглашая окрестности громким воем сирены, взял курс на военный госпиталь.