Фраера
Шрифт:
Пожилого господина в твидовом костюме и с сигарой в зубах интересовало другое:
– Мисс, команда яхты состоит только из жителей вашей страны?
Если этот своеобразный вотум недоверия и смутил мулатку, то виду она не показала:
– Нет, на борту «Уайт шарк» есть специалисты и из других государств – капитан и штурман. Кроме того, именно для этого круиза мы наняли бармена из Европы. Он – непревзойдённый мастер приготовления самых разнообразных коктейлей. Я уже в этом убедилась. – И мулатка мило улыбнулась.
Но старичок продолжал напрягать её:
– Эти трое…
– Я не знаю таких деталей. Но если мистеру Хиггинсу это важно знать, я могу поднять их досье.
Тот, кого мулатка назвала мистером Хиггинсом, сделал протестующий жест рукой.
– Если других вопросов нет, то, пожалуйста, господа, занимайте места в автомобилях. – И Илиана показала рукой на выход.
Вскоре мы, пристегнувшись ремнями к мягким сиденьям, уже находились внутри БМВ. Всю дорогу я думал о Маше и предстоящих неизбежных объяснениях с ней и её рыжим приятелем.
Наконец мы подъехали к пристани, у которой нас ждала самая большая яхта из всех, что я видел раньше, включая кинофильмы про сладкую жизнь. Скорее, это был лёгкий прогулочный корабль.
– Ты знаешь, а мне это судно нравится! – сказал Хаммер, когда подошвы его обуви коснулись твёрдой земли. – Лепота!
– Выглядит неплохо, – согласился я, прикуривая сигарету и поглядывая на стоящих невдалеке Машу и её кавалера.
– Господа, прошу всех следовать на яхту! – послышался рядом звонкий голос мулатки. – Члены команды проводят вас в ваши каюты! До отплытия у нас ещё примерно полчаса!
Прервав внешне вполне непринуждённую беседу, Маша и рыжий, свободной рукой подхвативший стоящую на земле объёмистую дорожную сумку, первыми направились по выложенной плиткой дорожке к пирсу. Вслед за ними потянулись и остальные.
Мы взошли по трапу на палубу яхты и мгновенно получили лучезарное приветствие от встречающего гостей капитана – облачённого в белоснежную форму с золотыми нашивками и фуражку с «крабом» невысокого коренастого красавца чуть старше средних лет. Со своим обветренным, загорелым лицом, голубыми глазами и аккуратно постриженной бородой он вполне тянул на типичного «морского волка», каким его обычно изображают на картинках.
Мы назвали свои имена, и тут же один из лощёных чернокожих стюардов, услужливо указав рукой на открытую дверь нижней палубной надстройки, бодро направился вперёд по коридору.
Глава девятнадцатая
Объяснение
Внутри «Белая акула» шикарной отделкой и кричащей роскошью интерьера вызвала у меня некое подобие лёгкого благоговения.
Пройдя по ярко освещённому хрустальными бра, украшенному натуральными цветами и несколькими аляпистыми картинами в стиле модерн коридору, мы спустились на несколько ступенек вниз и, повинуясь взгляду стюарда, остановились между двух обтянутых зеленой кожей дверей.
– Вот ваши каюты, господа! – заискивающим голоском промурлыкал юноша, распахнув по очереди каждую из дверей. – Здесь вы найдёте все, что вам может понадобиться! Чтобы вызвать обслугу, просто поднимите трубку телефона. Ключ от
Я дал ему зеленую бумажку, подождал, пока она исчезнет, смятая, в тонкой белой перчатке, а потом сделал понятный и без перевода жест рукой, в результате чего негритоса мгновенно сдуло.
Каюты, что и говорить, были гораздо круче, чем на «Максиме Горьком».
По очереди осмотрев каждую, включая содержимое холодильников, мы прихватили камеру, по баночке пепси-колы и поднялись на палубу, чтобы запечатлеть для истории отход яхты от пристани.
К моменту, когда двое матросов сняли с береговых кнехтов концы и убрали трап, у правого борта собралась вся честная компания, за исключением лысого толстячка Манчини и его куклы Барби, как я назвал про себя силиконовую красотку. Парочка вынырнула на свет божий несколько позже, раскрасневшаяся, с влажными лицами и счастливыми улыбками. Похоже, несмотря на солидный возраст, мистер Манчини был в порядке!
Машу и её приятеля я заметил не сразу. Они стояли почти на носу яхты, возле лестницы, ведущей в расположенную вверху рулевую рубку, и разговаривали.
Я решил не форсировать события. Но едва допил колу, смял жестяную баночку и опустил её в висящий на переборке пластиковый мусоросборник, а Хаммер закончил съёмку отплытия яхты от пристани и выключил видеокамеру, рыжий мужик оставил Машу одну.
Я не выдержал и подошёл к ней:
– Поговорить не желаешь? Она пожала плечами:
– Почему бы и нет.
– Тогда пройдём в мою каюту?
– Хорошо.
Здесь я сразу задал главный вопрос:
– Может, хоть сейчас объяснишь, почему так резко испарилась из моей жизни?
– Если тебе это так интересно, то почему же не спросил меня сразу, как только я оставила родителям свой номер телефона? Неужели они тебе не сообщили его?
– Не только сообщили, но даже долго уговаривали позвонить. Ведь ты и им ничего толком не объяснила… Но у меня были некоторые догадки насчёт побудивших тебя исчезнуть причин, и я решил не унижаться. Ты сама все решила, к чему тогда лишние слова? Разве ты уехала не из-за этого рыжего типа в крокодиловых башмаках?
Маша, однако, не ответила на вопрос, а перешла в неожиданное контрнаступление:
– А как поживает та курносая девица с короткой стрижечкой, с которой ты целовался прямо в центре Невского?
– Какая девица? – Я ничего не понимал.
– Не надо прикидываться, Глеб, ты прекрасно знаешь, о ком я говорю! – Я слушал мою бывшую подругу разинув рот. – О той смазливой девке в белых брюках и бирюзовой блузке, которую ты целовал и которую пригласил в свою машину, подав ручку и открыв дверцу! А я в это время, как последняя дура, стояла на перекрёстке, у красного сигнала светофора, и видела, каким счастьем светилась твоя лживая физиономия! И после этого ты ещё спрашиваешь, почему я в тот же день собрала вещи и уехала в Хельсинки? Так я тебе отвечу! Только для того, чтобы больше никогда в жизни не видеть и не слышать ни тебя, мерзавец, ни дурацкие просьбы моих родителей все объяснить!