Франческа

Смит Джоан

– Так Вы намерены говорить пошлости и банальности, Дивэйн?

– Я передумал. – Он дернул за поводья и лошади побежали. – Приглашение вернуться к чаю заставило меня передумать. Это значительно сокращает время нашей прогулки. Я планировал заехать в Доркинг и выпить чаю там. Думаю, что спокойная гостиная в таком месте была бы более подходящей для того, чтобы сделать предложение, – закончил он, даже не изменив голоса.

Франческа сидела, как монахиня, наполовину оглушенная, но сердце бешено колотилось.

– Я

слышала, что Доркинг расположен в самом отдаленном месте Суррея. У нас будет время съездить туда, я думаю – не для того, чтобы выпить там чаю.

– Вы правы. Я не уверен, что это подходящее место, где можно делать предложение, – продолжал Дивэйн так же спокойно, словно обсуждал погоду. – Но лучше всего это делать на открытом воздухе. Деревья, птицы, цветы – и все такое прочее. Мы присмотрим укромное местечко, подальше от дороги, но не слишком близко к выгону коров.

– Мы могли бы поехать в Рейгейт.

– По дороге сюда я заметил яблоневый сад. Вы не знаете, он принадлежит Трэверсам? – При этом он оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Франческу, пытаясь спрятать улыбку. Такое чопорное лицо у нее, наверное, было только в церкви.

– Или мы можем поехать в Редхилл, говорят, там много отличных магазинов. Но не думаю, чтобы Вам было интересно делать покупки.

– Просто в этом нет необходимости. Я взял кольцо с собой.

Он при этом не добавил, что получил кольцо сегодня утром, послав грума в Лондон.

Даже эти красноречивые слова были проигнорированы, хотя это слоило Франческе неимоверных усилий.

– А, придумала! Давайте, поедем в парк, севернее Хай Стрит. Там много древних склепов, больших пещер. Я думаю, что они каким-то образом связаны с Великой хартией вольностей.

– Ну что ж, очень романтично, Френки, карабкаться по песочным ямам. Версия о том, что эти места связаны с пребыванием баронов, создавших Великую хартию вольностей – очень сомнительна.

– Ну, тогда мы можем поехать в церковь Святой Марии Магдалины.

Лорд Эдуард, который завоевал непобедимую испанскую армаду, похоронен там под алтарем.

– Я уже побывал в этой церкви, когда искал Вас.

– В церкви Святой Марии Магдалины? – переспросила она от смущения.

– Вернее сказать, я искал Трэверсов, смотрел там регистрационную книгу в приходе. Дело в том, что мистеру Ирвину была известна только их фамилия и приблизительно место проживания. Я прочесал всю окрестность в поисках их имения. Иначе что могло меня заставить так долго ехать к Вам?

Франческа восприняла этот вопрос как риторический и сказала:

– Мы могли бы поехать в Рейгейтский монастырь. Когда-то он был местом резиденции лорда Хауэлда – того самого, что победил Армаду.

– О, Господи, неужели это самое подходящее место для того, чтобы сделать предложение? Вы путаете

войну с любовью!

Она перестала игнорировать его разговор о браке и, резко повернувшись к нему, стала с досадой в голосе говорить:

– Я ничего не смешиваю, сэр. Любовь ведет к браку, который ведет к войне между мужем и женой. Мне по горло хватило одной супружеской войны. Больше меня это не интересует.

Они не проехали еще и полмили. На горизонте так и не показалось ни одного романтического местечка. Волей-неволей Дивэйн продолжал вести экипаж.

– Поскольку мы пока еще не женаты, не могли бы мы заключить перемирие, хотя бы на то время, пока все обсудим спокойно, как взрослые люди?

– Нам нечего обсуждать. Умоляю, отвезите меня обратно в Элмс.

– Вряд ли миссис Трэверс так быстро успеет приготовить чай. Это признак дурного тона – ставить хозяйку в неудобное положение. Но я не буду докучать Вам разговором, который неприятен.

Минуты две они ехали молча. После чего Дивэйн сказал:

– Я думаю, что в Вашем случае отвращение к браку вызвал выбор плохого партнера.

Франческа подернула плечами.

– Мы не собирались обсуждать наш брак. Я сейчас обсуждаю Ваш.

– Все мужчины одинаковы, – а следовательно и все браки тоже.

– Ваша подруга Мэри была бы удивлена, услышав это. Не могу представить, чтобы Рональд Трэверс причинил своей жене хотя бы частицу тех неприятностей, которые выпало испытать Вам.

Она фыркнула. Как он осмелился предполагать, что она может выйти замуж за такого человека, как Рональд Трэверс?

– Какое это имеет отношение к Вам и ко мне? – спросила она, сверкнув гневным взглядом.

– Надеюсь, почти никакого, но здравомыслящая леди могла бы из этого сделать вывод, что не все мужчины одинаковы.

– Пусть так, но мне это не позволяет предположить, что у Вас есть что-то общее с Рональдом. Вы больше похожи на Дэвида.

– Так я и думал! Ну вот, теперь мы подходим к самой сути дела – сказал Дивэйн, кивая сам себе. – Конечно, мы сейчас говорим не о беспечном обращении с бриллиантами. Я допускаю, что лорд Дивэйн, холостяк, имеет что-то общее с Вашим мужем, а именно – интерес к женщинам. Но лорд Дивэйн, муж, будет совершенно другим человеком.

Франческа, несколько смягчившись, удостоила его лишь беглым недоверчивым взглядом. Одобренный этим, он повернул экипаж на дорогу, покрытую гравием. Оказалось, что она вела к воротам забора, ограждающую выгон. Мистеру Трэверсу принадлежали поля по обе стороны от дороги, и его стадо обычно паслось то с одной, то с другой стороны. Для этого и были предназначены ворота. Ничем другим, кроме пыльного поникшего дерева, перевалившегося через дорогу, природа не наделило это место. Назвать его романтичным было трудно.