Француз
Шрифт:
"Я схожу с ума, – подумала она и еще раз проверила засов. – Поскорее бы Фрэнк возвращался домой". Ей было страшно. За себя и за Джордан. Сейчас ее просто трясло от иррационального ужаса, ныло под ложечкой. Хотелось схватить дочку и спрятаться с ней под одеяло. Детская уловка.
Так уже случалось в Вашингтоне, когда Фрэнк стал получать жуткие письма от анонима. Они оба не спали ночами, охраняя Джордан. Опасались выходить на улицу. Тогда она впервые и заметила ТУ САМУЮ машину. Она появлялась только тогда, когда Кэтрин была одна или с дочерью. Автомобиль следовал на почтенном расстоянии, не приближаясь, но от этого страх только увеличивался.
Ой! Что это?! Тьфу!.. Стук в дверь. Кто? Кэтрин, преодолев нервную дрожь, подошла к крыльцу. За сеткой от москитов мелькало пухлое лицо соседа:
– Миссис Блэк! Это Джек Мередит. Она открыла, впустив его на порог.
– Моя жена просила узнать, когда вы сможете прийти к нам на обед. Нам бы очень хотелось познакомиться с вами поближе. Живем мы уединенно, ни с кем не видимся, маемся от скуки. А тут новые лица. Ваша дочурка – просто прелесть.
Он замялся, комкая в руках кепку.
Кэтрин почувствовала прилив симпатии и смущенно попросила:
– Вы не посидите с нами, пока муж не вернулся? Мне почему-то не по себе. Джек радостно согласился.
– Кофе, чай?
– Чай, пожалуйста.
Кэтрин принялась заваривать чай. Мельком она отметила, что Джордан как-то подозрительно притихла наверху. Надо бы подняться па второй этаж и проверить, как она там… Но в этот момент сосед отвлек ее расспросами.
Устроившись на кухне, они дружелюбно беседовали о том о сем, старательно обходя последние криминальные новости. Кэтрин – потому что не хотела привлекать к работе мужа лишнего внимания, Джек Мередит – по своим соображениям.
Она собиралась предложить соседу вторую чашку чая, когда наверху раздался истошный вопль Джордан:
– Мама!
– Джордан!
Звук – тяжелый стук.
ГЛАВА 18
Всегда найдутся люди, которые будут тебя любить. Всегда найдутся люди, которые будут тебя ненавидеть. Но обязательно будут и те, кто сразу же отвергнет тебя. Вне зависимости от твоих достоинств, чувств и эмоций. Просто вы в какой-то момент окажетесь полярными полюсами. Плюс и минус. Север и юг. За и против.
Внутренне Фрэнк был готов к подобной реакции на свое сообщение, но почему-то последняя сцена причинила ему боль. Задела. И дело было вовсе не в предательстве Блетчера. Какое может быть предательство, когда каждый выполняет свою работу. Дело было в ином. В сознательном отчуждении. Фрэнк снова, как когда-то, почувствовал себя чужаком. Изгоем,
Его не приняли лишь потому, что не хотели принимать изначально Предоставь он сотню доказательств своей правоты, это сейчас ничего бы не изменило. Враждебно настроенная группка людей не желала слушать Фрэнка Блэка. Блетчер занял позицию большинства. Так проще. Так безопаснее. Так спокойнее.
Фрэнк добрался до "чероки", оставленного в подземном гараже, проскользнул в салон и захлопнул дверцу. Замкнутое пространство лишь обострило чувство обиды. Ощущая себя совершенно одиноким в искусственном полумраке, погребенный под несколькими тысячами тонн стали и бетона, он позволил себе на мгновение расслабиться. Только на мгновение.
Начни все с нуля. Представь то время, когда все было просто и ясно, когда он еще не был ни мужем Кэтрин, ни отцом Джордан, ни чистым белым листом, поверх которого зло пыталось начертать свое имя Вспомни иную
Окружающий мир прижимался к стеклу, сплющив нос, он требовал внимания к себе. Что толку вспоминать прошлое, когда есть настоящее и иллюзия будущего. Кэтрин была права: никуда от этого не денешься, и, как ни притворяйся, это ничего не изменит. Если закроешь глаза, мир не станет лучше. Прими его таким, как есть, и постарайся сделать немного лучше. При мысли о Кэтрин тошнота и горечь поражения, теснившиеся в его груди, стали исчезать. Вслед за образом Кэтрин перед мысленным взором Фрэнка появилась Джордан, жмурившая глаза и пронзительно верещавшая от удовольствия. Он вновь увидел ее лицо, сиявшее между ним и Кэтрин, когда одним прекрасным воскресным утром она забралась к ним на кровать. И в это мгновение, глядя на них обеих, самых дорогих для него существ на этой земле, Фрэнк был настолько счастлив, что ему совершенно не требовалось притворяться. Когда любишь, тогда любишь.
Мимо него с резким шумом, усиленным пещерной акустикой подземного гаража, промчалась машина.
Фрэнк очнулся, отгоняя назойливые мысли и пытаясь выкинуть из головы переполнявшие ее образы: Джордан, Кэтрин, Блетчер, Француз. Впрочем, это сродни тому, как не думать о белой обезьяне. Единственный способ развеяться – действие. Неважно какое, главное – занять тело, а не душу. Он включил зажигание, тронулся с места и начал выруливать со стоянки.
Он почти уже выехал из гаража, щурясь от неожиданно яркого, хотя и серого дневного света, струившегося снаружи.
И тут чья-то массивная фигура выскочила прямо перед ним, едва не попав под колеса.
Фрэнк ударил по тормозам, шины заскрипели.
Человек замолотил кулаками по капоту, не в силах справиться с яростью, а затем направился к водительской дверце.
Фрэнк плотно акал губы – это был Блетчер.
Он опустил стекло. Дождь хлестал через открытые ворота гаража, пропитывая насквозь пиджак Блетчера, но тот не обращал на это никакого внимания.
– Скажи мне, почему я не прав! – прокричал он, вцепившись в кромку опущенного Фрэнком стекла. – Почему я должен слушать тебя?
Фрэнк постарался, чтобы голос оставался спокойным и не звучал осуждающе:
– Ты в сложном положении, Боб. У тебя есть подчиненные, которым тебе нужно что-то отвечать, есть отдел, которым надо руководить. Ты не можешь принимать ошибочных решений. Но от меня-то что ты сейчас хочешь?!
– Скажи мне, откуда ты это знаешь, почему ты так уверен! – голос Блетчера из настойчивого стал едва ли не умоляющим. – Как ты это делаешь, Фрэнк? Объясни мне, черт побери, как ты это делаешь!
Фрэнк молчал. Замолчал и Блетчер, но вскоре не выдержал.