Француз
Шрифт:
В банке очереди нет, и деньги Ирвану меняют быстро. Спрятав в карман вместо каких-то там шестидесяти евро, четыре с лишним тысячи наших полновесных рублей, он выходит из кабинки довольный.
«Куда дальше»? – спрашивает он.
«В близлежащее отделение почты, - отвечаю я, - оно тут рядом, за углом».
На почте очереди тоже нет, но и некому регистрировать иностранца. Девушки, которой поручена эта обязанность, на месте мы не обнаруживаем, и она, как нам сказали, будет только
«Сколько стоит эта процедура»? – интересуюсь я.
«Тысяча двести пятьдесят рублей»? – отвечает сотрудница.
«Не хило, - восклицает француз, - теперь я могу так выражаться»?
– он вопросительно смотрит на меня.
«Можешь, - киваю я, - и будешь это делать ещё не один раз. В других местах тебе тоже, по всей видимости, придётся регистрироваться. Ты ведь будешь жить ещё в Михайловке, а потом в Москве»?
«Да, и там мне придётся регистрироваться, - подтверждает мои опасения Ирван, - если я буду оставаться на каждом месте дольше недели. Такой ерунды нет нигде, не только в Европе, но даже в бедной Армении, где я провёл прошлогодний отпуск».
«А мы ещё хотим привлекать туристов в нашу страну», - думаю я.
В это время в моём кармане звонит телефон. Это Борис.
«Давай к нам, - говорю я ему, - надо ехать на Главпочтамт француза регистрировать».
Мы выходим из здания почты на улицу. Снаружи жарко, хотя ещё только начало одиннадцатого. Температура подбирается к тридцати. Август обещает быть жарким.
Борис на своём Шевроле Круз подруливает к нам через десять минут. Я представляю его французу. Чем-то они похожи, мой друг с сорокалетним стажем, и мой новый друг. И не только внешне. Оба высокие, худощавые, оба симпатичные (мне на счёт француза это сказала моя тётка, случайно нам встретившаяся на улице, которая сама ещё молода и красива), и оба до сих пор бегают марафон. Но главное, они оба уравновешенные.
Мы садимся в Борину тачку, я спереди, Ирван сзади (мы так потом будем ездить всегда…и это без обид для моего иностранного гостя) и рвём к Главпочтамту. Там цена регистрации уже другая и равняется она двумстам пятидесяти рублям.
Тут уже я произношу:
«Не хило».
Сотрудница выдаёт нам два бланка формата А4 и предлагает заполнить их с двух сторон чёрными или тёмно синими чернилами. Сделать это надо печатными буквами и на кириллице. Образец заполнения она советует поискать внутри двух пухлых фолиантов, лежащих на стойке. Всего через каких-нибудь пятнадцать-двадцать минут я их нахожу. Ирван, полный энтузиазма, бросается заполнять нужные строчки. Надо отдать должное, пишет он быстро и аккуратно, всё же сказывается профессиональный опыт школьного учителя. Им он работает уже восемнадцать лет.
В графе фамилия он пишет Контен, в графе имя – Ирван, следующая графа - отчество. Зачем она нужна, если даже в наших российских загранпаспортах
«Один бланк готов, - говорю я ему и забираю испорченный лист, - стой здесь, пойду просить новый».
«Я, конечно, могу вам выдавать бланки, - говорит мне сотрудница почтового отделения, - но не до бесконечности. Поэтому лучше я вам посоветую съездить в «Дубраву», там ребята из коммерческой фирмы за двести рублей всё вам сделают за пять минут. А то я у вас тут ничего не приму даже при одной неправильно проставленной запятой. У нас тут всё строго».
Мы снова выходим на улицу и снова садимся в машину. Через три минуты мы у нужных ребят в «Дубраве». Для этого приходится проехать под запрещающий знак, но теперь чего уж там…
За пять минут и за двести рублей ребята нам на самом деле делают всё чётко и правильно и даже распечатывают по моей просьбе дополнительный экземпляр. Я прошу его сделать на всякий пожарный, вдруг в Михайловке француз решится заполнять всё сам. Симпатичная наша «старая» знакомая ещё через пять минут регистрирует Ирвана на мой адрес. Делает она это тоже очень быстро. Мы выходим на улицу и вздыхаем свободно. Такое дело провернули…но вот нужно ли оно было?
Борис нас ждёт у машины.
«Виктор, - спрашивает меня Ирван, - скажи, пожалуйста, другой француз, да ещё не знающий русского языка, может также легко получить регистрацию в Брянске, как я»?
«Вряд ли, - отвечаю я, - более того, мне кажется, что в данный момент в нашем городе из французов – ты один и есть, и до конца года других не предвидится».
Часть II. Глава III.
В парке Соловьи под кронами деревьев всё ещё свежо и достаточно прохладно.
«Пробежаться бы сейчас, - высказывает своё мнение Борис, - я тут каждое утро бегаю. Знаю все здешние тропинки, пригорки и кусты».
«Я не против, - соглашается Ирван, - я и одежду для этого с собой прихватил. Давай побежим завтра. У себя во Франции в Морле, это на побережье Ла-Манша, я бегаю минимум три раза в неделю».
«Молодцы, - думаю я, - но своей стороны – я пас».
Мои друзья начинают обсуждать задуманное, но исполнить им это не удаётся. У Бори звонит телефон.
«Алло, – спрашивает он, - в чём дело, - и, выслушав ответ, обращается к нам, - мне надо срочно в Москву. Поеду прямо сейчас, вернусь только в понедельник. Попроси, - обращается он ко мне, - кого-нибудь другого вас повозить. Зачем только ты свою тачку отдал»?
«Знать бы самому, - отвечаю я, - но что сделано, то сделано. Ты езжай, я как-нибудь выкручусь».
«Тогда давай по мороженому на посошок, - предлагает Борис, - там наверху, у трамплина, есть небольшое кафе. Посидим полчасика».