Фрайдэй
Шрифт:
Этот человек — «номер третий» для меня, хотя в списке пассажиров он значился как «Говард Дж. Буллфинч, Сан-Диего» — прошел за мной и уселся прямо позади меня… что было странно, так как обычно они оставались на максимальном расстоянии, какое позволяли размеры помещения. Возможно, он подумал, что может потерять меня после того, как выключат свет; я не знаю. Его присутствие отвлекало меня. Когда королева вцепилась в Янки и потащила его в свой будуар, я, вместо того, чтобы думать о происходящем в голобаке, пыталась рассортировать и проанализировать
Когда пьеса закончилась, и загорелся свет, я встала и подошла к боковому проходу одновременно со своей тенью; он пропустил меня вперед. Я улыбнулась и поблагодарила его, потом вышла через переднюю дверь; он последовал за мной. Этот выход ведет к небольшой лестнице из четырех ступеней. Я споткнулась, покачнулась назад, он подхватил меня.
— Спасибо! — сказала я. — За это я отведу вас в бар «Центавр» и угощу.
— О, не стоит благодарности!
— И все же я настаиваю. Вы должны будете рассказать мне, почему вы следили за мной, кто нанял вас и кое-что еще.
Он помедлил.
— Вы, видимо, ошибаетесь.
— Только не я, Мак. Ты пойдешь тихо… или попробуешь объяснить все капитану?
Он загадочно (или цинично?) улыбнулся.
— Ваши слова чрезвычайно убедительны, хотя вы и ошибаетесь. Но за напитки платить буду я.
— Ладно. Ты мне это должен. И еще кое-что.
Я выбрала столик в углу, где нас не могли слушать другие посетители… тем самым гарантировав, что нас может услышать Ухо. Но как можно скрыться от Уха на борту корабля? Никак.
Нас обслужили, и я сказала ему почти беззвучно:
— Ты можешь читать по губам?
— Не очень хорошо, — признался он так же тихо.
— Прекрасно, будем говорить как можно тише и надеяться, что шум собьет Ухо. Мак, скажи мне одну вещь: ты в последнее время насиловал каких-нибудь беззащитных женщин?
Он вздрогнул. Я не думаю, что кто-нибудь может выдержать такой удар и не вздрогнуть. Но он с уважением отнесся к моим умственным способностям и показал, что у него тоже есть мозги, ответив:
— Мисс Фрайдэй, как вы меня узнали?
— По запаху, — ответила я. — Сначала по запаху; ты слишком близко сидел. Потом, когда мы выходили из театра, я проверила твой голос. И я споткнулась на лестнице и заставила тебя обнять меня. Этого хватило. Нас сейчас слушает Ухо?
— Возможно. Но оно, может быть, не записывает, и возможно, что его никто сейчас не контролирует.
— Все равно опасно. — Я задумалась. Погулять вместе по главному коридору? Без постоянного отслеживания у Уха в такой ситуации могли возникнуть проблемы, но отслеживание могло быть автоматическим, если у него с собой был радиомаяк. Или такой маяк мог находиться на мне. Бассейн «Водолей»? Акустика в бассейнах всегда была плохой, и это хорошо. Но, черт возьми, мне требовалось более уединенное место. — Брось свой стакан и иди за мной.
Я отвела его в каюту ББ. Шизуко впустила нас. Насколько я могла судить, она дежурила
— Что у нас запланировано, Шизуко?
— Прием у казначея, мисс. В девятнадцать ноль-ноль.
— Ясно. Пойди погуляй. Вернешься через час.
— Слишком поздно. Полчаса.
— Час!
Она покорно ответила:
— Да, мисс, — но только после того, как я перехватила ее взгляд и его еле заметный кивок.
Когда Шизуко вышла, я заперла дверь и тихо сказала:
— Ты ее начальник или она твой?
— Трудно сказать, — признался он. — Наверное, это можно описать как «взаимодействующие независимые агенты»
— Ясно. Она профессионально работает. Мак, ты знаешь, где здесь Уши или нам придется что-то придумывать, чтобы обмануть их? Хочешь ли ты, чтобы разговор о твоем грязном прошлом был где-то записан на пленку? Я думаю, что меня ничто не сможет смутить — в конце концов, я невинная жертва — но я хочу, чтобы ты говорил свободно.
Вместо того, чтобы ответить, он указал пальцем: над моей кушеткой со стороны гостиной, над изголовьем моей кровати, в ванной — потом коснулся глаза и указал на точку над кушеткой, где переборка сходилась с потолком.
Я кивнула. Потом я оттащила два кресла в самый дальний от кушетки и находящийся вне поля зрения этого Глаза угол. Я включила терминал, запросила музыку, выбрала запись с участием хора Солт-Лейк-Сити. Может быть, Ухо могло пробиться и отфильтровать наши голоса, но я так не думала.
Мы сели, и я продолжила:
— Мак, можешь ли ты назвать мне хорошую причину, по которой я не должна убить тебя прямо сейчас?
— Сейчас? Без суда и следствия?
— А зачем нам следствие? Ты меня изнасиловал. Ты это знаешь, я это знаю. Но я предоставляю тебе эту возможность. Можешь ли ты назвать мне причину, по которой тебя не следует казнить за твое преступление?
— Ну, если вы так ставите вопрос — нет, не могу.
Мужчины меня в гроб загонят. — Мак, ты меня совсем замучишь. Разве ты не видишь, что я не хочу убивать тебя и ищу для этого подходящую причину? Но я не смогу найти ее без твоей помощи. Как ты оказался замешанным в такое грязное дело, как групповое изнасилование беспомощной женщины?
Я замолчала, чтобы дать ему повариться в собственном соку, что он и сделал. Наконец он сказал:
— Я мог бы заявить, что к тому времени увяз во всем этом так глубоко, что если бы помешал вас изнасиловать, был бы немедленно убит.
— Это правда? — спросила я, чувствуя презрение к нему.
— В общем, правда, но это неважно. Мисс Фрайдэй, я поступил так, потому что хотел этого. Потому что вы так сексуальны, что могли бы соблазнить любого стилита. Или заставить Венеру стать лесбиянкой. Я пытался сказать себе, что это неизбежно. Но мне было лучше знать. Ну, ладно, вам понадобится моя помощь, чтобы это больше походило на самоубийство?