Фрайдэй
Шрифт:
— Я обойдусь.
(Так сексуальна, что могла бы соблазнить стилита. А кто такие стилиты? — надо выяснить. Он, похоже, использовал это как высшую степень похвалы.)
Он настаивал.
— Находясь на борту корабля, вы не сможете бежать. И труп будет мешать вам.
— О, я об этом и не думаю. Тебя наняли, чтобы следить за мной; неужели ты думаешь, что со мной могут что-то сделать? Но ты уже понял, что я собираюсь позволить тебе уйти безнаказанным. Однако, прежде чем отпустить тебя, я хочу получить объяснения. Как ты спасся от пожара? Когда я почувствовала твой запах, я была поражена;
— Я не был на пожаре; я сбежал раньше.
— Правда? Почему?
— По двум причинам. Я собирался бежать, потому что выяснил то, ради чего там оказался. Но в основном из-за вас.
— Мак, не рассчитывай, что я поверю такому количеству небылиц. Что ты хотел там выяснить?
— Я так об этом и не узнал. Я хотел знать то же, что и они: зачем вы ездили на Эл-Пять. Я слышал, как они допрашивали вас и понял, что вы не знаете. Поэтому бежал. Быстро.
— Это правда. Я была почтовым голубем… а разве почтовый голубь знает, из-за чего идет война? Пытая меня, они только зря теряли время.
Ей-Богу, он был потрясен. — Они вас пытали?
Я резко сказала:
— Ты пытаешься казаться невинным?
— А? Нет, нет. Я виновен, и я знаю это. В изнасиловании. Но я понятия не имел, что они вас пытали. Это глупо, эта методика устарела на многие столетия. Я слышал обычный допрос, потом они вкололи вам «сыворотку правды» — и вы рассказали то же самое. Поэтому я понял, что вы говорите правду и быстро убрался оттуда.
— Чем больше ты говоришь, тем больше возникает вопросов. На кого ты работал, почему ты это делал, почему ты бежал, почему тебе дали бежать, кому принадлежал голос, который отдавал приказы — голос «Майора» — почему всех так волновал мой груз — так волновал, что они организовали вооруженное нападение, потеряли кучу людей, а конце концов пытали меня и отрезали мне мой правый сосок? Почему?
— Они с вами такое сделали?
(Клянусь, лицо Мака было абсолютно бесстрастным, пока я не упомянула о повреждении, которое получила моя правая грудь. Кто-нибудь может объяснить мне мужчин? Со схемами и без пространных рассуждений?)
— О. Полная регенерация, как функциональная, так и косметическая. Я покажу тебе — позже. Если ты ответишь на все мои вопросы. Ты сможешь сравнить с тем, какой она была раньше. А теперь снова к делу. Говори.
Мак заявил, что он был двойным агентом. Он сказал, что в то время он был офицером разведки полувоенной организации, работавшей на «Лаборатории имени Мюриэл Шипстоун». В это роли, работая в одиночку, он внедрился в организацию Майора…
— Минуточку! — остановила его я. — Он погиб при пожаре? Тот, кого звали «Майор»?
— Я полностью уверен, что да. Хотя Мосби, наверное, единственный, кто знает наверняка.
— Мосби? Фрэнклин Мосби? «Искатели, инкорпорейтед»?
— Я надеюсь, братьев у него нет; его одного уже слишком много. Да. Но «Искатели, инкорпорейтед» — это просто вывеска, за ней скрывается «Шипстоун анлимитед».
— Но ты сказал, что тоже работал на «Шипстоун» — на лаборатории.
Мак удивленно посмотрел на меня. — Но ведь весь Кровавый Четверг был внутренней разборкой людей из верхушки; это всем известно.
Я вздохнула. — Я, похоже,
— Мисс Фрайдэй, я не знаю; именно это я и должен был выяснить. Но вас считали агентом Жестяного Брюха Бол…
— Стоп. Если ты собираешься говорить о покойном докторе Болдуине, пожалуйста, не надо использовать эту отвратительную кличку.
— Извините. Вас считали агентом «Систем Энтерпрайзис», то есть, доктора Болдуина, и вы подтвердили это, направившись в его резиденцию…
— Еще раз стоп. Ты был среди тех, кто напал на меня там?
— Я счастлив сказать, что нет. Вы убили двоих, еще один умер позднее, и никто не смог избежать травм. Мисс Фрайдэй, вы просто дикая кошка.
— Продолжай.
— Жес… доктор Болдуин работал независимо, он не был частью системы. В условиях подготовки Кровавого Четверга…
— А какое Кровавый Четверг имеет к этому отношение?
— Прямое. Не знаю, что вы несли, но оно должно было повлиять по меньшей мере на расчет времени. Я думаю, что Совет Спасения, на стороне которого были головорезы Мосби, испугался и перешел к действиям раньше, чем был готов. Возможно, именно поэтому ничего из этого так и не вышло. Они уладили свои разногласия путем переговоров. Но анализа я так и не видел.
(И я тоже, и теперь, видимо, никогда не увижу. Мне хотелось провести несколько часов за терминалом с неограниченными возможностями, как тот, который был у меня в «Паджаро сэндс». Какие члены правления были убиты в Кровавый Четверг и позднее? Как вел себя рынок ценных бумаг? Я подозреваю, что все действительно важные ответы никогда не попадают в учебники истории. Босс требовал от меня выучить такие вещи, которые постепенно привели бы меня к ответам — но он умер, и мое образование внезапно прекратилось. Пока. Но я все же накормлю Ненасытное Дитя! Когда-нибудь.)
— Мак, на эту работу тебя нанял Мосби? Охранять меня здесь, на корабле?
— А? Нет, я только раз имел контакт с Мосби, и то под чужим именем. Я был нанят для этой работы через вербовщика, работающего на культурного атташе посольства Релма в Женеве. Этой работы не нужно стыдиться, честное слово. Мы заботимся о вас. Заботимся изо всех сил.
— Без изнасилований, наверное, скучно.
— Гм.
— Каковы инструкции, данные тебе на мой счет? И сколько вас здесь?.. Ты главный, да?
Он помедлил. — Мисс Фрайдэй, вы требуете от меня раскрыть секреты моего нанимателя. Люди нашей профессии этого не делают, как вы, наверное, знаете.
— Чушь. Когда ты входил в эту дверь, ты знал, что твоя жизнь зависит от ответов на мои вопросы. Вспомни еще раз о той банде, которая напала на меня на ферме доктора Болдуина — подумай о том, что случилось с ними. А потом говори.
— Я думал об этом, много раз. Да, я главный… Но только, наверное, если не считать Тилли…
— Кто такая «Тилли»?
— Извините. Шизуко. Это профессиональный псевдоним. В Университете Лос-Анджелеса она была Матильдой Джексон. Мы все почти два месяца ждали в гостинице «Поднебесье»…