Фронт

Корнейчук Александр Евдокимович

Колос (перебивает). Слушайте, товарищ. Удивительный, вы бы лучше помолчали. А то если он пустит в вас сейчас пулю, то я в любом трибунале буду доказывать, что так и надо было сделать.

Удивительный. Я могу уйти, чтобы ваши деликатные нервы успокоились. (Ушел.)

Мирон. Вот фрукт...

Благонравов. Нет. Он просто недалекий человек, с ограниченными способностями.

Мирон. Чего же вы его держите?

Благонравов.

Не я его назначал. Вы думаете, мне с ним легко? Приходится мириться.

Мирон. Но почему же?

Благонравов. Как вам сказать... Воевал он вместе с командующим все время, еще с гражданской. Работник старый, честный, заслуженный. Но слабоват.

Входят Горлов и Гайдар.

Горлов (Огневу). Вот что, ваш сосед слева — командующий двадцать пятой Орлов — выдвинется до Александровки и обеспечит твои тылы, коридор твой не закроют, не беспокойся. Если же они и стянули немного танков, это ерунда. Выйти из укрепления на снег побоятся. Предупреждаю, приказ исполнять точно. За малейшее отклонение оторву голову. Это запомни крепко, а за недостойное поведение здесь делаю замечание. Впредь буду спрашивать по всей строгости. Ясно?.. Я спрашиваю: ясно?

Огнев (подтянувшись). Так точно, товарищ командующий. Разрешите идти?

Горлов. Идите.

Картина вторая

Квартира командующего фронтом. На сцене никого нет, только слышен шум из другой комнаты. Там собрались гости. Чествуют Горлова. Вошли Мирон и Гайдар. Мирон ставит на стол бутылку вина, бокалы, наливает.

Мирон. Давайте по единой.

Гайдар. Спасибо, но я совершенно не пью.

Мирон. А вы же за столом пили.

Гайдар. Это я ситро наливал. Мне давно нельзя. Сердце пошаливает.

Мирон. Придется одному. За ваше здоровье!

Вошел гвардии лейтенант артиллерист Сергей Горлов. В руках у него бокал.

Сергей. Дядя, милый! Это нечестно — бутылку со стола и ходу. Прошу, прошу бокальчик!

Мирон (наливает). Ты бы, Сережа, остановился, а то совсем опьянеешь.

Сергей. Не удерживай. Я на передовой совсем не пью. Да. Положенные мне сто граммов всегда отдаю командиру орудия Чекаленко. А сегодня я хочу быть пьяным, и это только по случаю твоего приезда. Да. Я своим апостолам рассказывал, как ты меня учил рыбу ловить и раз отлупил. Все помню. (Обнял Мирона.)

Мирон. Каким апостолам?

Сергей. Я так называю моих артиллеристов. Они настоящие апостолы — чудеса

делают каждый день.

Мирон. Апостолы! (Смеется.)Здорово!

Сергей. Товарищ член Военного совета, скажите, хорош у меня дядя?

Мирон. Сережа!

Сергей. Нет, вы скажите.

Гайдар. Очень хорош.

Сергей. Ну вот видишь, все единогласно признают. И мои апостолы тоже. Они тебя полюбили. Да. Слово гвардейца!

Мирон. Ты что, гвардейцам о штатском дяде рассказываешь? Тоже нашел тему. Ты бы им что-нибудь из военной жизни.

Сергей. Мы все любим после боя о штатской жизни говорить. Я о каждом на своей батарее знаю все. А они знают обо мне все. Живем, как семья. Знаешь, кто отец в нашей семье?

Мирон. Политрук?

Сергей. Нет. Командир орудия Чекаленко. Ему сорок лет. Толстый, усатый. Король на открытой позиции, а рассказывает — умрешь от смеха. Приезжай, дядя, ко мне, живых апостолов увидишь: Остапенко, Шаяметова, Башлыкова, Ваську Сокола — таких людей, мир обойдешь — не встретишь.

Из другой комнаты слышно: «За здоровье товарища командующего фронтом — ура!» Крики «ура», звон бокалов.

А я не желаю, за командующего фронтом не пью.

Мирон. Это почему?

Сергей. За отца выпил, кажется, сверх нормы. А за командующего сегодня не желаю. Да. Вы, товарищ член Военного совета, на меня не обижайтесь. Я это говорю только здесь. А вообще я порядок знаю. Командующего уважать и подчиняться ему следует беспрекословно. Но пить за него сегодня не желаю. Да. Все. А теперь, гвардии лейтенант, тихо, спать.

Гайдар. Вот это верно.

Сергей. Иду. Я только объясню мысль. Почему среди гостей нет моего командующего, генерал-майора Огнева? А? Вы не знаете? Я спросил отца. А он так выругался... Не любит. За что? Не хочет понять, что мой командующий генерал-майор Огнев — это все равно что...

Мирон. Чапаев?

Сергей. Нет.

Мирон. Багратион?

Сергей. Нет.

Мирон. Суворов?

Сергей. Ты не смейся.

Гайдар. А кто же?

Пауза.

Сергей. Он — Огнев, Владимир Огнев. Это надо понимать. А старик, мой отец, — недалекий человек. Эх, обидно! (Вытирает глаза.)Очень обидно! (Бросил бокал и ушел.)

Из комнаты, где гости, слышна гитара. Кто-то тихо поет.

Мирон. Трудновато вам работать с братом моим.