Фронтир. Город в степи
Шрифт:
А не так-то уж все и просто. Отдых, его тоже заслужить нужно, как и эти клятые три кроны. И ладно нерадивые, которые попасть в мишени не смогли, так еще и его угораздило. Ну трудно было, что ли, назвать Михала господином десятником, чай, не сломался бы. Отстрелялся лучше всех, а тут теперь еще и на площадь идти, перед всем честным народом вышагивать, как новобранец какой. Нет, все же впредь нужно за словами следить. А может, ну его все и со следующим пароходом рвануть отсюда куда подальше?
Домой Брыль вернулся весь в пыли, усталый и злой. Прямиком направился в баню, где
Слушая возбужденно-радостного Вашека, Брыль добродушно ухмылялся. Его сын среди лучших, по-другому и быть не могло. К тому же грело и то, что жалованье в учебном десятке пластунов куда солиднее, пять крон. Наемники, подготовленные и видавшие виды бойцы, в Домбасе имеют жалованье в пятнадцать крон, это понимать надо. И им вроде тоже за посещение занятий положена надбавка в три кроны.
Когда вышли из бани, солнце клонилось к закату. Жена с дочерями быстро сообразила ужин, и они всей семьей сели на свежем воздухе, вдыхая вечернюю прохладу. Наваристые щи с мясом, квас для детей и кувшин пива для взрослых. Захмелеть не захмелеешь, а поужинать с кружечкой пива куда как приятнее.
После ужина сын и старшая дочь умчались на гульбище. Ну да дело молодое. Подумаешь, Младе только тринадцать, чай, братец присмотрит, не взаперти же детей держать. Младшая дочь с завистью провожала старших, явно мечтая о той поре, когда и сама вот так же будет убегать на молодежные посиделки. Брыль погладил девчонку по голове и вдруг предложил:
— Мила, а не сходить ли и нам куда-нибудь?
— Не находился по площади? — улыбнулась жена, подразумевая муштру.
— А мы назло всем в фильмотеатр сходим. Глянем какую фильму, про любовь.
— С ума сошел? — всплеснула руками Мила. — Тридцать гнедков лишние?
— Ну не три же кроны в самом-то деле. А потом за дитя вдвое меньше. Собирайся.
— Брыль…
— Кому сказано, собирайся, и Ташу приодень, — уже строго велел Брыль.
Вот же, и кулаком пристукнул, а на душе легко и как-то задорно. При этих словах девчушка прямо засияла. Жена та вроде и ворчит, но Брыль видел, что ей ничуть не меньше дочери хочется сходить на фильм. Вон как глазками стрельнула, и легкая улыбка на устах мелькнула. В этот момент она словно потеряла свою полноту, и перед ним предстала та самая статная, озорная и разбитная деваха, на которой в свое время остановился его взор. Или это она его охмурила? Да какая, собственно, разница, чай, и сам не против был.
Уехать отсюда? А к чему? Мила с годами становилась все сварливее, а тут все больше радостно улыбается. Опять же дом у них теперь просторный и добротный. И пусть вокруг стоят такие же, ничего подобного у них в жизни не было. А вот будет ли в другом месте? Ни слова из того, что им обещали, не было ложью, все по-честному.
Есть тревога по поводу того, что просто так большие деньги на воинскую учебу выбрасывать
Но, с другой стороны, за такую жизнь можно и постоять с оружием. Мало ли где он мог сложить свою голову, да в той же шахте, где гибель шахтеров дело очень даже не редкое. Ничего. Поживут с годик, присмотрятся, а там и решат окончательно. Однако Брыль и сам себе не отдавал отчета, что думает об этом как-то вяло, без огонька и особого желания.
— Брыль, ты бы тоже приоделся. — Мила стояла перед ним уже в выходном платье, держа в руках его праздничную одежду.
А что? Поглядит на людей да себя покажет. Воскресенье ведь. Так отчего же не одеться в лучшее.
— Леш, ты чего всполошился? — поинтересовался Сергей, рассматривая Болотина, успевшего уже облачиться в бронежилет и вооружиться — что твой Аника-воин.
«Желтая роза» прибыла поздно ночью. Хор и рад был бы подгадать более удачное время, но его гнала вперед необходимость, а вернее Алексей. Переселенцы были уже на грани бунта, и наемникам приходилось давить на них и довольно грубо осаживать. Обошлось.
Несмотря на позднее прибытие, встреча переселенцев была организована на должном уровне. Людей распределили на ночлег, об остальном придется позаботиться утром. У Сергея процесс задабривания и сманивания был отлажен, так что, бог даст, оттают.
Алексея настолько измотало это путешествие, что он, едва только добрался до койки в гостевой комнате, отключился. Спал тревожно, все время чудились атаки арачей. Вот так и провоевал, пока ближе к обеду его не разбудила самая настоящая канонада. Стреляли часто и густо, причем не иначе как уже в пределах поселка.
А Варакин и ухом не ведет, праздно развалился на диване да еще спрашивает, чего, мол, всполошился. Алексей явно чего-то не понимал.
— Сергей, а ничего, что там стрельба вовсю?
— А-а, вон ты чего. Тьфу ты, совсем забыл тебе сказать. У нас сегодня массовые стрельбы.
— Стрельбы?
— Ну да. Пока народу немного, проводим по воскресеньям после службы. Дальше, конечно, нужно будет спланировать занятия более рационально, чтобы без рывков и авралов.
— Ну что же, один — ноль в твою пользу.
— Да ладно, Леш, не дуйся. Я правда забыл тебе сказать, а будить не хотел. Ты так сладко спал, что и я, против обыкновения, не пошел туда.
— Скажешь тоже, сладко. Всю ночь от арачей отбивался.
— Тогда прими мои поздравления, с нервной системой у тебя полный порядок, так как по виду ты просто сопел в две дырки. Позавтракаешь? Хм… или скорее пообедаешь?
— Угу. Только скину с себя всю эту снарягу.
— Давай, мы ждем.
Приводить себя в порядок пришлось довольно долго. Если Сергей предпочитал легкую небритость и прибегал к бритве не чаще одного раза в три дня, то Алексей ненавидел щетину. Но семейство вполне терпеливо ждало, когда он наконец закончит и спустится к столу.