Фрунзе
Шрифт:
На заседании Реввоенсовета фронта Фрунзе заявил:
— Совет Труда и Обороны считает, что очищение Украины от бандитизма является вопросом исключительно важным для всей Советской федерации.
Фрунзе лично возглавил борьбу с махновцами. Нелегка была эта совершенно своеобразная степная война. На тачанках, запряженных тройками коней, отрядами по сто, по двести человек, то искусно скрываясь в балках и плавнях, то огрызаясь внезапными контрналетами, махновцы все время меняли свои маршруты и районы действий…
В одном из боев с махновцами Фрунзе едва не
Удары войск, руководимых Фрунзе, привели к разгрому банд. Махно после этого уже не оставалось более ничего, как искать спасения в бегстве с Украины в пределы Румынии, тогда бывшей еще под властью бояр.
За ликвидацию махновщины и проявленные при этом личные мужество и храбрость Фрунзе был награжден вторым орденом Красного Знамени.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ
1. ПОСЛЕДНИЙ БОЙ
Неторопливыми оттепелями начиналась весна 1921 года, долгожданная, желанная, после мучительно трудной, холодной и голодной зимы. Позади было три года напряженнейшей, изнурительной гражданской войны, завершившейся полной победой революционного народа, но приведшей страну на невообразимый уровень оскудения.
Бездействовало большинство заводов и фабрик, замерли, законсервировались шахты и рудники, не дымили трубы электростанций.
Крупнейшие города пребывали в потемках, и недаром знаменитый английский писатель Г. Уэллс, побывавший в гостях у Ленина, с ироническим сочувствием озаглавил свою книгу об этой поездке: «Россия во мгле…»
Обезлюдели сельские поля, зарастая сорняками и кустарниками. Государственные закрома и склады были пусты. Продовольственный паек дошел до минимума. В учреждениях и жилищах, больницах и школах царила стужа. Железные дороги еле-еле дышали: трое суток требовалось на путь поездом от Москвы до Ярославля, десять до Саратова… Тиф-сыпняк гулял по станциям, городам и поселкам. Москвичи уже почти позабыли, что такое трамвайное сообщение, пешком таскались из Сокольников на Плющиху, из Лефортова в Останкино.
И все же бодро смотрела вперед победоносная ленинская партия большевиков. Советский строй был утвержден. С неслыханными военными испытаниями было как будто покончено. Теперь и полководцы и рядовые бойцы революции могли устремить свою энергию на созидание и восстановление. Военным
Под бодрящий звон первых раннемартовских капелей по несколько обезлюдевшим, но все же оживленно-деловым улицам Москвы собирались на открытие очередного, X съезда Российской Коммунистической партии его делегаты с разных концов страны, как обычно, в приподнятом, творческом настроении.
Среди них 320 человек были одеты в военную форму с неснятыми нарукавными знаками различия. Это были так называемые «военные делегаты» от многочисленных парторганизаций армии, и среди них, разумеется, ряд прославленных полководцев — таких, как Буденный, Ворошилов, Фрунзе, Тимошенко, Фабрициус, Котовский.
Но им предстояло на сей раз услышать от лица партии, из уст Ленина не одни похвалы и благодарности за их высокие подвиги, обеспечившие победу революции.
— Эпохе военного коммунизма — конец! — заявил Ленин на открывшемся съезде. — Необходим переход к новой экономической политике, которая дала бы нам возможность быстрее залечить раны войны.
Внезапно, почти одновременно с открытием X съезда партии, вспыхнул контрреволюционный мятеж в Кронштадте, важнейшей морской крепости страны. Это было подобно грому среди более или менее прояснившегося неба. Военно-стратегическое значение Кронштадта, ключа к Петрограду, было столь велико, что даже на час нельзя было допустить его отпадения.
Почти всех преданных делу советской власти и партии работников кронштадтские мятежники схватили. Немногим удалось уйти от их расправы. На Петроград были наведены мощные орудия Кронштадтской крепости и линейных кораблей, примкнувших к мятежу.
Мятежники не могли, конечно, надеяться на овладение Петроградом путем непосредственной атаки. Для этого силы их были недостаточны, но они могли осуществлять обстрел города и его окрестностей из мощных дальнобойных орудий с фортов и кораблей, сея панику, разложение, помогая поднять голову различным контрреволюционным элементам. Мятеж мог распространиться на прилегающие к столице районы, где еще сильно было кулачество. А там могли подоспеть и новые интервенты.
Во главе мятежа стоял бывший генерал Козловский. Из Финляндии имел наглость приехать в Кронштадт бывший командир линкора «Севастополь» Вилькен, бежавший туда после Октября.
В годы гражданской войны Балтика отдала почти всех своих передовых большевиков-матросов на сухопутные боевые фронты. Балтийские матросы били и немецких интервентов, и Каледина, и Деникина, и Колчака, и Врангеля. Много героев-моряков Балтики сложили свои головы за октябрьские завоевания. С их уходом на фронты ослабла большевистская организация в Кронштадте. Пополнения, пришедшие во флот, в основном представляли малосознательную крестьянскую массу. А она была пропитана недовольством против тягот войны, против так называемой «продразверстки» военного времени, особенно бившей по кулачеству, но затрагивавшей и крестьян-середняков.