Фтор
Шрифт:
— Я отвезу тебя назад в твою пещеру, — сказала Боль, словно он нес околесицу. — Твои чувства так перекручены, что я не могу их истолковать. Тебе нужно отдохнуть, прийти в себя — нам лучше убраться отсюда, пока то, что убило этих птиц, не нацелилось на нас.
Арло сосредоточился. Вновь в своем разуме и плоти он сплавил воедино различные элементы своей природы, своей генетики, своих знаний и чувств. Образно говоря, кислород жизни и фтор смерти слились. Он сознательно повторил то, что невольно произошло минуту тому назад.
Части совпали под воздействием необходимости, которую он видел, —
Им нельзя было дать разойтись: одно, по определению, не могло существовать без другого. Их нужно соединить, свести вместе, превратить в прямую линию, в единственное успешное будущее.
Возникло осознание, как у Хтона. Арло воспринимал пещеры посредством органов чувств находившихся там существ, но животными не ограничивался. Он получал сведения от миньонеток, ксестов, лфэ и ЕеоО: от всей жизни с обеих сторон.
Сначала от самых ближних: движущиеся туннели, видимые четырьмя глазами двух крупных козлов-камнетесок, запахи стен и свечения, которым они питались, ощущение камня и льда у них под ногами — неприятно холодное. Воздушные сквозняки, воспринимаемые усиками крохотных ледовых комариков, встревоженных санями. Вкус камня и воды, сообщаемый светящейся плесенью. Неуверенность и озабоченность миньонетки Боли: ей приходилось оберегать человека, который стал объединяющим фокусом усилий Жизни. Распространялась ли эта ответственность на его нелегкое личное положение? Должна ли она перехватить любовь Арло у его сестры, ослабив тем самым унаследованный им раздор с отцом? Или она объясняла все задним числом, уступая ошеломляющему искушению, — этот комплекс, и сильный молодой мужчина?
— Сын, который будет у тебя от меня, немедленно восстановит миньонский треугольник, — сказал ей Арло. — Если я действительно хочу быть свободным, я должен жениться на нормальной девушке — как сделал мой отец.
Боль в смущении уставилась на него:
— Ты можешь читать мои мысли… буквально?
— Разве удивительно, что из полутелепатии, обычной для галактики, наконец-то возникла настоящая телепатия? — спросил Арло. — Сейчас я покажу тебе кое-что еще.
Он сосредоточился на ней. Боль завизжала, схватившись за голову: пронзительный панический вопль, исходящий из самой сердцевины ее существа.
— Ты… выпотрошил меня! — с трудом произнесла она, вцепившись в сиденье саней.
— Нет, — Арло привлек ее к себе и вновь поцеловал. На этот раз он смаковал ее роскошное тело, бесподобную красоту, заслуживающую уважения личность. Он любил ее без горечи.
Она растаяла — женщина каждой своей клеточкой. Ее волосы сияли живым пламенем. Вдруг она вздрогнула и отпрянула.
— Что это? — спросила она.
Арло молча смотрел на нее.
— Это неизмененная любовь, — сказала она, недоверчиво покачивая головой. — Нет переворачивания!
— Теперь ты нормальна, — согласился Арло. — Телепатическое переворачивание чувств можно было исправить много поколений тому назад. Если бы разработчики планеты Миньон вели свои
Она пришла в ужас.
— Весь наш образ жизни…
— Изменится. Но более того… — сказал Арло. Он вновь сосредоточился. Боль поднесла руку ко рту и укусила себя за палец. — Я могу управлять твоим телом, — сказал Арло ее устами. — А мог бы убить тебя, как сделал это с химерами.
Он отпустил ее, и она без сил откинулась на кресло.
— Это хтоническая мощь, после миксы…
— Я обхожусь без миксы, — сказал Арло. — Мой способ более действенен, ибо он естествен, целостен.
— Кто ты? — спросила Боль, заподозрив какую-то уловку со стороны пещерного существа. Если Арло оказался в его руках…
— Я не враг, — заверил Арло, улыбаясь. — Врага нет — не считая этой дурацкой борьбы. Я — Фтор, соединение могущества Жизни и Смерти. — Он умолк, распространяя свое осознание по всей планете, и обнаружил, что область его влияния стала намного больше, чем во время выманивания дракона, а мощь — сильнее его изначальной мощи вместе с мощью ксеста. — Когда все это кончится, я женюсь на тебе, и твои дети будут нормальными и телепатами. А теперь я должен прекратить Рагнарек.
— Эта сила нова для тебя, — предупредила она. — Если перестараешься, то очень скоро…
— Выбора не остается. Ведь это Рагнарек. — Когда все это кончится, он, победив или проиграв, утратит свое небывалое могущество. Второе видение оповестило его об этом. Но на личном уровне он уже сделал то, что было суждено: Боль стала нормальной женщиной. Мог ли он изменять судьбу настолько, чтобы предотвратить ее гибель? Если нет, можно ли избавить от мучений Досаду?..
Неуверенностью страдали не только миньонетки.
— Нам лучше укрыться в каком-нибудь безопасном месте, — живо сказала Боль. — Я буду стоять на страже, пока ты… расширишься. Даже если Хтон об этом еще не знает, он быстро догадается, и твоя жизнь окажется в большей опасности, чем когда-либо прежде.
— Ты полагаешь, что я противник Хтона?
Нож Боли взлетел — и остановился, удержанный его разумом.
— Я на стороне здравомыслия, — сказал Арло, отпуская ее. — Я не намерен разрушать Хтона. Хтон не есть зло — это просто другой путь. Мы должны найти компромисс ради взаимного выживания. У каждой стороны есть что-то необходимое другой. У жизни — подвижность, технология, способность размножаться… умение изменять физический облик галактики и приспосабливаться к тому, что нельзя изменить. У Хтона есть… соразмерность.
Боль с сомнением покачала головой.
— Будучи необузданной. Жизнь уничтожит себя и галактику, — продолжил Арло. — Как оттаявшие тафисы, пожирающие свое будущее ради немедленного утоления голода. Тафисы погибают после того, как насытятся, ибо им ничего больше не остается. Нужна некая сдерживающая сила. Хтон и является этой силой. Вместе, в согласии, двое создадут райское царство — для обоих.
— Мне этого не понять, — сказала Боль. — Но я считаюсь с твоим мнением. — Она убрала нож и взяла поводья. — Занимайся своими делами. А я найду какое-нибудь уютное местечко. — Пришедшая ей с запозданием мысль выдала ее личную озабоченность: — Мои дети будут нормальными? — Кажется, она не совсем была этим довольна.