Фуга
Шрифт:
– А представь…
– Вот, подожди, – Альфред повернулся к другу, – мысль пришла. Куда страшнее забыть сделать что-то, что не сможет ждать год по факту своему. Например… например – убрать еду в погреб. Ты забыл, а представь, что за год с супом станет! А еще ужасней – вспомнить посередине дороги, что ты забыл убрать. Вот тогда беда. И вернуться не можешь. И едешь – думаешь, представляешь.
– Ну да, – согласился Курант. – Забыл, что сказать хотел… ну ладно тогда…
– И то, – продолжил Альф на замешательство друга, – это страшно, если один живешь. А если как мы –
– Вспомнил! – воскликнул рыжеволосый. – Вот представь, твой отец соберется ехать куда-то на год и забудет взять с собой записки свои. Вот что тогда делать?
– Тоже, думаю, не беда. Если утерял готовое творчество, то тут два пути – либо ты еще вернешься за ним, либо утерял окончательно. Причем второй вариант, насколько мне кажется, легче. Ты утерял – ну и ладно. Плюнул на все и стал писать заново. Мысли же и опыт у тебя остались – их ты не забудешь. А голова в этом деле куда важнее бумаги. А если ты забыл, но вернешься – тоже не сильно страшно – продолжаешь писать дальше. Только без ссылок на старое. В том смысле, что забыл, как главного героя зовут или какого цвета у него волосы, какого он роста – ну и не беда – пишешь дальше. Главное – сюжет, а мелкие моменты эти потом исправить можно.
– Даже, если задуматься, все же сложнее, когда утерял, – продолжал он размышлять. – Ты пытаешься восстановить утерянное, а у тебя не получается столь же хорошо. И ты это сам понимаешь, а сделать ничего не можешь. У папы так один раз было – потерял несколько листков статьи своей. И почти-таки бросил ее.
– Обидно, – протянул Курант, попытался откинуться назад, но забыл, что спинки нет, и чуть не упал, схватился за плечо Альфреда и сел на место. – И чем всё закончилось-то? – спросил он, как ни в чем не бывало.
– Чем? – задумчиво повторил Альф вопрос своего друга. – Бросать идею вообще нельзя. Невысказанная, она гложет сильнее всего. Это его в результате и сломило. В хорошем смысле. Идея просилась наружу, ну так он махнул на все рукой, взялся за ум и написал утерянный кусок статьи заново. Лучше, конечно же, не получилось, но он ничем не отличался от всего текста. Потом даже – через годик – не могли вспомнить, что это за кусок был – где его искать.
– А стороннему читателю, если неизвестно об этом, так и вообще, наверно, заметно не будет.
– Ну да, – согласился Альфред. – А с нашими мамами даже и не стоит бояться, что забыл что-то. Они, мне кажется, напихали в поклажу в разы больше, чем требуется. Хотя что-нибудь действительно нужное могли и забыть. Так обычно и бывает – что им кажется нужным – делают, а что реально надо тебе – так и не вспомнят.
Путь на север лежал через череду горных перевалов. Сударбет расположен по иную сторону горного хребта, отделяющего его от всего Хеймланда. Возможно, из-за этого про городок и забыли. На жителях давно не сказывались никакие государственные происшествия. Они и новости-то узнавали только от торговцев, таких как Брозист, которые катались за территорию хребтов, закупая товары. Их потом обменивали в городке на иной товар – наличных денег в обиходе почти не было – и его везли обратно, перепродавать.
Когда
На городском совете не раз поднимался вопрос о том, чтобы напомнить государству об их существовании. Это мог сделать Верки Сноу, просто сообщив, где он проживает. Однако все время эта идея отвергалась, и Сноу продолжает работать через агента.
Причина в покое городка и всех жителей. Что будет, если про них вспомнят? Сударбет – самый южный город в этих горах. Через несколько километров – Маламик. Сейчас, в ходе войны, они станут военной базой. А в мирное время были бы основной перегонной точкой торговых путей. Никакие блага, которые можно с этого получить, не заменят спокойного существования городка. Так Сударбет и остается забытой точкой на территории Хеймланда.
До Кулас-Тенона – университета, в который ехали мальчики учиться, – километров пятьсот. К вечеру шестого дня должны добраться. Торговцы дали карты с указанием деревень и городов, в которых можно остановиться; дороги, по которым надо идти; ямские станции, где стоит менять лошадей. Заблудиться не должны.
– Время часов девять, – сказал Курант Альфреду, лежавшему на скамье, свесив ноги наружу. – Остановиться бы где-нибудь.
– Судя по картам, близко город. Там и встанем, – он перебрался на облучок, к другу. – Надоело лежать.
Часа два назад они прошли ямскую станцию, на которой сменили лошадей. Там оставаться было рано, а до нового пристанища добраться никак не могли.
Они уже обсудили все, что только в голову пришло. А впереди еще пять дней пути.
– Интересно, – спросил Альф, – а лошади между собой разговаривают?
– Что? – переспросил Курант.
– Ну, вот они идут такие две рядом и неужели даже не общаются? Ведь скучно же им там.
– Я думаю, у них не столь сильно мозг развит, чтобы размышлять о чем-то высоком. Поэтому они просто смотрят на дорогу, и им достаточно интересно.
– Да ну! Мне кажется, животным вдвоем интересней, чем просто так по одному жить.
– Это может быть, но они ж от этого, не думаю, что разговаривают. В смысле, – поправился он, – я думаю, что им веселей не от того, что они разговаривают, обсуждают что-то, а просто от того, что рядом ещё один такой же есть, сородич.
– Так я-то тоже не имею в виду, что они прям обсуждают: «Смотри, какое интересное растение. Как думаешь, можно его есть?» – «Да я и не знаю. Наверно, можно. Я б проверила, да боюсь, эти гады за спиной ругаться начнут, что я мордой не туда вильнула». – «А куда мы их везем-то? Не знаешь?» – «Ой, слышала я, что они учиться едут. Тоже мне – умники. Лучше б полезного чего сделали в жизни». – «Это точно». И идут такие дальше.
Курант посмеялся.
– Ноги затекли уже, – сказал он. – Подержи вожжи.