Фуга

Колодин Дмитрий

– Или подмоги, – согласился лесник. – Думаю, они начнут сейчас подозревать, что кто-то партизанит. У них второй человек пропадает. Это станет подозрительно. Начнут искать следы, и найдут. Тогда мне конец.

– Знаете что! – воскликнул парень. – Я сейчас обратно в школу направлюсь! Приведу подмогу, расскажу о произошедшем! Продержитесь немного еще? Я сегодня выйду уже!

– Ты всю ночь не спал. Может, не стоит выматывать организм?

– Ничего. На ходу не засну. А коль засну, так и посплю – не страшно. По пути я все равно никого не встретил. Главное – продержитесь еще две недели. Понимаю, это долго. Я постараюсь как можно

быстрей.

– Хорошо, – ответил Арбох Кисто. – Я попробую продержаться.

Глава 6

Альфред был в пути уже три дня. БОльшую часть времени он старался бежать – не быстро, с передышками, но все же быстрее, чем пешком. Шел он не так, как до дома – пытался сократить путь, отчего не стал переходить на другую сторону реки и шел теперь по лесу. Эта территория никем не охраняема. Парень очень рисковал, находясь здесь. Уже дважды он натыкался на лагеря маламикцев. Как же так? Ведь это не их территория. Почему хеймландская армия ничего не предпринимает?

На четвертые сутки он вышел к сожженной деревне. От домов остались только каркасы, среди которых валялись обгорелые трупы.

По эту сторону был лес. Иной, не такой горный, как в его родной местности. Здесь местами были поляны, свободные от деревьев. На открытом для солнца пространстве росла высокая, до пояса, осока. Засохшие зонтики борщевика доходили высотой больше самого Альфреда. Такие поляны надо обходить стороной – совершенно не пройти. Поросль была и вне полян, но не столь высокая – деревья забирали весомую часть света и энергии. Проще же всего идти по редким, но большим участкам хвойных вкраплений – здесь земля была устелена опавшими высохшими коричневыми иголками – трава не росла, что позволяло свободно передвигаться среди широко стоящих стволов, местами со смоляными подтеками.

Путь стремился в гору. Идти было достаточно сложно, поскольку организм переполнялся усталостью. Альфред выбрал одно из свалившихся деревьев и сел на его местами прогнивший ствол. Поодаль от этого места стоял большой муравейник. Его жителей видно не было, отчего все это походило на высокую копошащуюся кучу.

Сзади раздались выстрелы. Что это?! Опять!? Альф подскочил с места. Ноги не успели отдохнуть, но надо бежать. Эта война уже надоела! Сколько еще она будет длиться?! Громкий взрыв, эхом разнесшийся по всему лесу, придал Альфреду внезапных сил. Он рванулся в другую сторону, уже не обращая внимания на ветки, траву и лежащие стволы. В гору бежать было сложно, но выбора не было, да и все чаще раздающиеся за спиной выстрелы заставляли ноги самостоятельно принимать решение о движении.

Альфред бежал не останавливаясь. Внезапно стволы деревьев разошлись, и перед глазами всплыло неимоверных объемов поле. Испугавшись неожиданности, Альфред замер на месте. Лес сворачивался в подкову, окантовывая пустое пространство. И с обеих сторон, из леса, начинали медленно выходить войска. Как он мог столько бежать и вернуться назад?!

Началась перестрелка. Три громких взрыва прогремели практически одновременно. Альфред рухнул на землю, но тут же резкая боль пронзила его правое бедро. Парню показалось, что он на что-то упал. Но на что? Посмотрев на ногу, увидел, что вся внешняя сторона в крови. Альфред стал панически искать, что могло его ранить, но не мог понять – зачем. Разорвав штанину, увидел круглую рану, будто что-то в него воткнулось. Ужасно больно! Испугавшись, Альф стал ползти обратно в лес.

Опершись спиной на один

из широких стволов, он осмотрел ногу как следует. Рваная рана истекала кровью. Теперь он понял, что это была пуля. Благо, ранение сквозное. И как же так?! Кто решил стрелять в него? Они посчитали его врагом? Опасным? Который в одиночку перебьет всех?! Что за глупости!!? Как же вы надоели со своей войной!!! Сколько же можно

Рыдая не столько от боли, сколько от обиды и усталости, он стал дрожащими руками перевязывать ногу оторванными рукавами рубахи. Как он теперь дойдет до университета? Что ему теперь делать? Мысли запутались, стали метаться по голове в разные стороны, руки перестали слушаться, и Альфред потерял сознание.

Очнувшись, он встал. Оказалось, что он на дороге – вероятно, в суматохе просто не заметил ее. Вдаль уезжала повозка, украшенная почему-то маламикскими флагами. Он не стал им кричать. Им было не по пути. Альфреду надо идти вперед. Обойдя высокую монументальную ель, он ступил на небольшую тропку, уходящую в лес, и медленно пошел, пиная ногами крупные коричневые удлиненные шишки. Приятный запах просветлял мысли.

Чувство возвращения после долгого отсутствия защекотало у самого горла. Он не мог просто идти, и побежал. Вскоре дорога уткнулась в большой луг и уходила направо. Но парень знал, что надо пойти вперед, напрямую, по еле заметной дорожке, протоптанной сквозь невысокую траву, периодически усеянную полевыми цветами.

Но и эта тропинка вскоре исчезла, и он стал идти наобум. Луг постепенно уходил вниз, открывая виду крыши первых, ближе стоящих домов. Здесь – то там, то тут – были стога, конусами направленные в небо. Но людей не было, хоть и день на дворе. Впереди показалась и дорога, уходившая ранее вправо. Там, чуть дальше, она снова сворачивала и уходила в деревню, отделяя собой от остальных одиноко стоящий дом.

Это был его дом. Смотрите, даже на крыльце он увидел маму, хотя было еще далеко. Альфред побежал вперед, он не мог больше ждать. Он хотел быстрее к матери, обнять ее. Вдруг он споткнулся и упал. Сильная боль пронзила правую ногу. Он сел на землю, поднял лицо к небу и закричал. От боли зажмурил глаза.

Когда открыл их, снова оказался в лесу. Осталась только боль в простреленной ноге. Все это было лишь сном.

На сделанных из палок и одежды костылях Альфред через сутки вышел на дорогу. Было без разницы – где он и куда ведет эта дорога. Он погибал от боли и страдания. Пусть хоть куда, только бы это закончилось.

Кто-то лупил его по щекам и поливал водой на лицо. Зачем это делают? Пора вставать? Ну можно же просто разбудить по-человечески, без столь радикальных методов.

– Мам, я сейчас встану, – промямлил он. – Подожди.

Она что-то отвечала. Наверное, ругается. Ладно, ничего страшного. Она всегда так. Главное, что она меня любит. И я ее люблю. Как можно не любить маму? Ведь мама – это самый родной в мире человек. Она знакома с тобой на девять месяцев дольше всех остальных. Мама святая – она даровала мне жизнь. Наверное, это звучит банально. Но это только в наших головах. Мы столько думаем, но никогда не говорим вслух, как любим своих родителей. Почему так? А когда их уже нет – ты жалеешь. Мама, папа, я люблю вас. Вот сейчас я встану, спущусь вниз к вам и прям первым делом скажу это. Только – минутку – я немного сил соберу, а то не могу даже глаза открыть. Еще минутку, пожалуйста, мам, я сейчас встану, сейчас спущусь.