Фурия
Шрифт:
– Ну? - только и спросил он, ожидая от следователя подробного доклада.
Борис Моисеевич специально тянул время, нагнетая страсти. Он не торопясь, расстегнул свою папочку и стал медленно выкладывать на стол какие-то бумажки одну за другой. Потом переложил их с правой стопочки в левую.
– Ну, чего ты возишься? - поторопил его Николай Павлович. - Докладывай скорее!
– Сейчас, дай подготовится! - возмутился Борис Моисеевич.
Он слюнявил пальцы, перекладывая документы и меняя их на столе местами, кое-какие смотрел на свет, надев
– Даже не знаю с чего начать, - задумчиво сказал он.
– А ты начни сначала, - посоветовал ему Николай Павлович.
– Легко сказать сначала, - ответил Борис Моисеевич, - тут все так перемешалось, что не поймешь где начало, где конец.
– Не тяни резину, - приказал Николай Павлович, - говори.
Борис Моисеевич откинулся на стуле, подпер подбородок рукой и посмотрел в потолок.
– Короче, как ты знаешь, - начал он рассказ, - поехал я сегодня по вызову в шейпинг-центр, где банда Князя развлекалась обычно. Там уже следственная бригада работала с самого утра. Вызов поступил от жильцов соседнего дома. Они хоть и привыкли к ночным безобразиям, творящимся в этом заведении, но то, что было этой ночь превзошло все, к чему они привыкли. Всю ночь орали мужики, как будто их резали на части, даже стреляли внутри. А часов с восьми утра из окна кабинета директора начал громко орать и материться пьяный сторож, которого там заперли. Мало того, он плевался в прохожих и кидался канцелярскими принадлежностями. Вот соседи и вызвали милицию.
– Ха-ха-ха, - рассмеялся Николай Павлович, - анекдот просто.
– Погоди ты, - улыбнулся Борис Моисеевич, - анекдот впереди будет. Когда я к этому шейпинг-центру подъехал, смотрю, наш судмедэксперт курит так нервно возле дома. Я направился внутрь, а он мне дорогу перегородил и спрашивает, мол, хорошо ли я сегодня кушал. Я говорю нормально, яйца под майонезом и две сосиски, потом чай пил. А что? А он мне говорит - иди, как следует проблюйся сначала, прежде чем заходить внутрь, а то с утра два мента дверь сломали, а как зашли, так и начали блевать безостановочно. Все помещение загадили!
– Ха-ха-ха, - снова рассмеялся Николай Павлович, - что ж там было?
– Я судмедэксперту полиэтиленовый пакет предъявил, - продолжил Борис Моисеевич, - в который меня стошнит, если что вызовет у меня рвотный рефлекс и внутрь зашел. И правда, Палыч, было от чего сблевать!
Борис Моисеевич сделал паузу и поморщился, даже побледнел.
– Эй, - сказал ему Николай Павлович, - вот только здесь этого не надо делать.
– Да, не стошнит меня, - уверил его Борис Моисеевич, - я и там-то сдержался.
– Ну, чего там было-то? - спросил Николай Павлович.
– У самого входа головой к двери, - начал описание следователь, - лежал самый здоровый амбал из Князевых дружков, Пельмень, кажется. Брюхо распорото, а из глотки торчит самурайский меч. А на этом самом мече висит пейджер и пищит, словно в насмешку.
– Что прямо в рот ему саблю воткнули? - удивился
– Да не саблю, а натуральный самурайский меч, - ответил Борис Моисеевич, - пригвоздили к полу словно насекомого в домашнем задании по биологии.
– Да, жестоко, - сказал Николай Павлович.
– Не то слово, - согласился следователь, - а справа ближе к двери смотрю в сауну лежит еще один из их компании к той самой двери привязанный скотчем. Витамин, помнишь такой у них был?
– Помню, - ответил Николай Павлович, - без шеи.
– Точно, - согласился Борис Моисеевич, - так вот, когда его попытались от двери отцепить, то оказалось, что он к дверной ручке клеем приклеен, так, что не отодрать. Пришлось ручку отпиливать, чтобы его увести оттуда.
– Ишь ты, - изумился Николай Павлович, - какая изобретательность! А убили его чем?
– Застрелен в грудь, - ответил следователь, - а нога поранена тем самым мечом, которым Пельменя проткнули.
– Странная картинка получается, - задумался Николай Павлович, - как будто их всех по очереди кромсали.
– Видимо так оно и было, - согласился Борис Моисеевич, - бугаи-то были здоровые. Попробуй с ними справься?
– Подозрения какие-то есть? - спросил Николай Павлович. - Может быть соседи кого видали?
– Да, погоди ты с подозрениями, - сказал следователь, - я тебе еще не все рассказал.
– А-а, ну-ну, - согласился начальник милиции.
– В коридоре у бассейна лежал труп самого толстого у них - Слона, сказал Борис Моисеевич, - он был весь в ожогах, красный, как рак. Когда его уносили, мясо кусками отваливалось.
– Фу, бля, - сморщился Николай Павлович, - без излишних подробностей.
– Скорее всего, его сначала в сауне заперли и там подкоптили хорошенько, - предположил Борис Моисеевич, - а потом в кипяточке пополоскали. Дверь в сауне выломана изнутри, а вода в бассейне и до моего прихода не остыла.
– Круто, - усмехнулся Николай Павлович, - такого я даже в американских триллерах не видел.
– У нас случай почище любого фильма ужасов, - согласился Борис Моисеевич, - последнего нашли в подвале, прикованного на цепь, как собаку. Там вообще ощущение, что его пропустили через мясорубку, потом долго мыли, а потом сушили электротоком. Полный подвал был воды, его бы и не нашли, но сторож подсказал, что был еще и Енот. Поискали, а он плавает себе мирно в подвальчике.
– Чего еще сторож говорит? - спросил Николай Павлович.
– Он утверждает, что была еще какая-то девушка, - ответил Борис Моисеевич, - которую бандиты сначала на цепь посадили в том самом подвале, где Енота потом нашли. Куда делась неизвестно. Возможно, убийца ее отпустил. А может быть она ушла раньше. Сторож не помнит, потому что напился сразу после прихода Слона с Енотом. Он больше никого и не видел, ни Пельменя, ни Витамина. И как оказался в кабинете директора не помнит. Нам бы отыскать эту девицу. Возможно, она чего подскажет про убийцу, если сама жива.