Фурия
Шрифт:
– Скоро, Дима, - продолжила Марина, - очень скоро милиции станет известно, кто совершил все эти преступления. Нет, это не преступление, это наказание. Но для суда безразлично, что это. Меня, конечно же, посадят в тюрьму и потом расстреляют. И тогда мы с тобой снова будем рядом. Снова вместе.
Марина поднялась на ноги, отряхнула колени и, посмотрев в небеса, мысленно сказала:
– Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя!
Он там, он должен ее услышать.
Марина отвернулась и быстро пошла прочь по песчаной дорожке к выходу с кладбища. Справа от нее чернели пустым нутром
Они приходят сюда по церковным праздникам и в день смерти родных, идут и не замечают, как одна за другой заполняются эти ямки. И вот уже недалеко та, которая отведена и тебе. Но ты еще этого не знаешь, смотришь равнодушно на свой вечный дом и проходишь мимо.
Марина отогнала от себя страшные мысли, вышла с кладбища и села в автобус. Ей нужно было еще навестить Андрея в больнице. Она обещала его маме, что сегодня обязательно придет к нему. Автобус ехал полупустой, впереди сидели бабушки - завсегдатаи кладбища. В этом мире у них никого не осталось, они были одиноки, зато на кладбище лежали в покое все их друзья и подруги. Они приходили, чтобы поговорить с ними, рассказать им о своих делах, о бедах и маленьких радостях. Марина вышла в центре и решила пройтись по городу до больницы пешком. По дороге она купила фруктов, сока и шоколадку для Андрея. Вот оно белое здание в котором недавно лежала и она сама. Медсестры узнали Марину и с расспросами проводили в палату к Андрею.
Друг Димы лежал в кровати и когда Марина вошла, улыбнулся разбитой губой и попытался подняться. Она подошла к нему и мягко за плечи опустила снова на кровать.
– Лежи, лежи, - сказала она, - я тебе яблок принесла.
– Спасибо, - ответил Андрей, едва открывая рот, - только есть мне их нечем.
Он поднял вверх кисти рук и показал Марине, что каждый пальчик отдельно забинтован, загипсован и никак не сгибается.
– Пальчики-куколки, - сказал он грустно, - и рот не открыть, все отбито.
– Я тебе еще соку купила, - ответила Марина, - пей тогда пока сок, а в следующий раз я тебе пюре натру на терке.
– Как малышу, - усмехнулся Андрей.
– Как малышу, - подтвердила Марина.
– Читала статью в газете? - спросил Андрей. - Про всю эту банду, которая на вас напала. Там все подробно написано, как они безобразили, деньги вымогали. И про вас с Димой есть. А потом всю эту банду в один день киллер замочил.
– Нет, - удивилась Марина, - какой еще киллер?
– Сегодняшняя газета, - ответил Андрей, - возьми в тумбочке у меня.
Марина открыла тумбочку и вытащила свежую газету. Там под фотографиями Князя, Пельменя, Корейца и всех остальных была статья о том, как киллер с Кавказа уничтожил целую банду, терроризировавшую весь город. В самом начале сообщалось, что киллер был убит доблестными сотрудниками милиции при попытке скрыться с места преступления. В перечислениях злодеяниях банды числилось и то, что они убили мужчину, изнасиловали его жену и сбросили
"Что еще за киллер? - подумала Марина. - Это придумано для того, чтобы не искать виновного или уловка милиции чтобы усыпить бдительность настоящего убийцы?" Марина склонилась ко второму. Но, нет, она не убийца. Она судья.
– Что с тобой? - взволнованно спросил Андрей. - Ты побледнела, как простынь.
– Нет, ничего, - очнулась Марина, - просто вспомнила кое-что...
– А меня били вот этот и этот, - сказал Андрей, ткнув забинтованным пальцем в фотографии в газете.
– Витамин и Пельмень? - удивилась Марина. - Я не знала...
– Да, - ответил Андрей, не обратив внимания на тон Марины, - а этот...
– Енот, - подсказала Марина.
– Наверное, - согласился Андрей, - он меня заманил в подъезд. А откуда ты их клички знаешь, тут же не написано?
– Следователь сказал, - соврала Марина.
Всем этим уродам и за Андрея тоже она отплатила сполна! Марина проследила, как водит загипсованными пальцами по газете Андрей и спросила:
– Сильные переломы?
– В крошку изломал гад, - ответил Андрей, - каблуком бил.
– Кто? - спросила Марина.
– Да, этот, как его, Витамин, что ли? - ответил Андрей. - Прыгал прямо по пальцам. Не играть мне больше на гитаре.
– Так, как же? - спросила Марина, сама чуть не заплакав.
– Ну, что ж теперь делать, - спросил Андрей, - если так вот все получилось. Жизнь ведь не кончилась. И Дмитрий бы, я думаю, нас осудил, если бы узнал, что мы руки опустили. Он самый целеустремленный человек был из всех, кого я знал. А что пальцы? Теперь синтезаторы есть, компьютеры. По одной нотке буду забивать одним пальцем. Главное, чтобы в душе музыка звучала и голова соображала, тогда можно и без пальцев обойтись. И голос у меня остался. Петь буду. А гитариста найду.
– Это все из-за меня, - сказала Марина.
– Не смей так говорить! - запретил ей Андрей. - И не вини себя ни в чем! Знаешь о чем я жалею?
– О чем, - спросила Марина.
– О том, что этот киллер на неделю раньше не приехал, - сказал Андрей, - тогда бы не было и происшествия на пирсе, ни моего избиения и вообще все было бы хорошо.
– Он не мог раньше приехать, этот киллер, - ответила Марина, - не было надобности.
– Откуда ты знаешь? - спросил Андрей.
– Следователь рассказал, - опять соврала Марина.
– Ты стала другой, - заметил Андрей.
– Лучше или хуже? - спросила Марина.
– Не знаю, - ответил Андрей, - просто другой. Да и не могло быть иначе.
– Это хорошо или плохо? - улыбнувшись, спросила Марина.
– Не знаю, - ответил Андрей. - Время покажет. Ты знаешь, кто ко мне приходил? - вдруг воскликнул Андрей.
– Нет, - помотала головой Марина, - не знаю.
– Колян с Оксаной, - воскликнул Андрей, - притащили мне мешок всякой всячины, а я есть не могу ничего. Оксана расстроилась, а Коляна вообще не узнать. Стал мне свой телефон сотовый оставлять. Говорит, будешь звонить, если что. Можешь, говорит, разговаривать сколько хочешь. А я ему говорю, мне, Колян, звонить некому. Все кто меня любит ко мне приходят. Вон смотри сколько цветов.