Г 3
Шрифт:
Едва я пришёл в себя после ритуала, как на первом же привале обсудил с парнями, как вижу их службу и действия в роте. Ничего нового придумывать не стал: несмотря на приказ о расширение штата, у нас сейчас было два отряда по пятьдесят человек. Теперь у каждого из них в строю первые два ряда будут из двадцати каменных воинов. Именно они будут принимать на себя самые опасные и сильные удары врага, сберегая жизни бойцов. Ещё пять големов будут резервом и защитой командира, погонщика и мага отряда. Первый отряд традиционно считается сильнейшим и идёт впереди, авангардом роты, её ударным кулаком, каким шла первая рота бригады в Кеуре.
Поэтому высокий красавец Рикар, напомнивший мне и именем, и внешним видом Рино,
Жаль, что Исток был по-прежнему один — тот, что в Гвардейце. Здесь мы оказались ограничены возможностями мастерских, что их производили. Слишком уж мало было людей, способных создавать такие артефакты, слишком уж долго шёл процесс роста и финальной огранки центрального кристалла. Впрочем, ещё во время сражения у каменоломни я заметил, что Исток моего голема активируется быстрее и выдаёт больше маны, причём увеличивая её приток со временем, так, словно идёт вразнос. Дважды за те дни сражений мне приходилось прерывать его действие, делая паузу, когда казалось, что вот-вот потоки его маны начнут сжигать ауру людей.
Зато стало понятно, почему мои практические сравнения так расходились с рекомендациями министерства об активации и пределах насыщения амулетов: мой Исток, созданный и доработанный в академии столицы, заменял собой едва ли не два стандартных. И это изрядно нас усиливало.
Существовал, конечно, ещё один способ повысить мощь именно младших мастеров роты. Та самая запись в найденной в библиотеке Таладорского училища тетради, которая позволила мне когда-то победить в безнадёжном бою у Дальнего рога. И едва не погибнуть после. Останавливали меня лишь сомнения в благоразумии молодых парней, что попали служить ко мне и их способности вовремя остановиться в горячке боя. В ту же копилку падал и опыт моего первого лечащего лэр-врача. Вернее, второго — того, что принял меня из рук Велиры.
Он испытал на себе способ поглощения сырой маны, так покалечивший меня. В гораздо более чадящем режиме, чем рекомендовалось в той тетради, втянув в себя лишь одну шестую часть маны, нужной для создания простейшей замкнутой фигуры общей магии. И неделю мучился болями. Но, если повторится Кеур или каменоломня, я, пожалуй, не буду больше колебаться.
Что такое боль, в сравнении с выживанием десятков людей и победой? Что такое боль, когда можно забрать с собой перед смертью ненавистного врага? Мне же когда-то ничего кроме этого и не нужно было. Скрывать на краю смерти способ уничтожить врага тоже не лучший поступок, каким бы этот способ ни оказался опасным. Мне до сих пор было неловко, что в каменоломне, в череде выматывающих схваток, я напрочь забыл поделиться им с остальными магами.
В прошлый раз, выйдя фемой из Пеленора, мы были уверены, что враг практически обессилен, а нам нужно лишь сломить его последнее сопротивление, сколь бы ожесточённо оно ни оказалось и разрушить сам Зелон, уничтожив его Повелителей. В этот раз мы не знали сколько сил, а, главное, союзников есть у Кернариуса, но подозревали худшее. В нашей армии шло два Повелителя, за спиной в Пеленоре остался ещё один: Повелительница Изагния, чья стихия жизнь. Пока она там, никто из химер или темных не сумеет пройти мимо его бастей, а с остальным справятся наши собратья по оружию, оставшиеся на стенах. И пусть среди них лишь двое из ста ветераны Пеленора — они справятся.
Остальные же ветераны, которым когда-то не нашлось места в первой феме, теперь шагали рядом с нами во второй. И все равно, нам нельзя было беззаботно углубляться в земли Зелона, пропустив среди этих бескрайних просторов затаившуюся армию темных. Если в наш мир пришли тёмные и их боги, то найти
К счастью, способности архимагов, а тем более Повелителей в поисковой магии на порядки превосходили способности простых магов, позволяя прочёсывать десятки километров вокруг фемы. В первый поход это позволяло находить мелкие селения и безопасно отправляться в них мелкими отрядами, в этот раз — быть уверенным, что за нашими спинами не будут штурмовать Пеленор. В моем воображении мы были птицей, что раскинула крылья, покрывая ими земли Зелона и мчась вперёд в поисках добычи.
В целом, так оно и было, ведь туда, куда не дотягивалась магия Повелителей, устремлялись разъезды с амулетами эфира. Разве что со словом «мчась» я серьёзно преувеличивал: наша скорость выходила вдвое ниже привычной мне. С другой стороны, так оказалось легче втянуться в ритм и тяготы марша солдатам, что ещё месяц назад были беззаботным жителями Гардара, давно отвыкнув от службы. А ведь нашлись среди них и те, кто и вовсе не отслужил ни одного контракта ни в армии, ни в страже, ни во флоте. Пожалуй, только здесь я в полной мере оценил всю важность службы сержантского состава, вспомнив мучения со мной сержанта Дорга в горах Дальнего Рога. Обработка потёртостей, наука ночевать на снегу и согреться поутру, как подсушить и правильно перемотаться, как рассчитать глотки воды во фляге на весь марш — передача всей этой науки легла на их и ветеранов плечи.
Время шло и на четвёртый день мы вышли к цепочке городков.
Тысячи жителей Зелона, которых мы выводили из этих земель, уже давно были отправлены вглубь пеленорской провинции, пройдя через руки цепких и въедливых синегоржетников, обогатив нас знаниями о жизни Зелона.
Теперь каждый знал из розданных наставлений, что Зелон разбит на области, размером с наши лучи и провинции, каждым из которых управлял свой Владыка, маг рангом от старшего магистра до архимага. Каждый городок имел название, схожее с именем владеющего провинцией архимага, мелкие селения именовались по роду Верных, что все эти столетия служили в них Кернариусу. А Кеур, где потерпели такую сокрушительную победу, уже считался принадлежащим самому Повелителю, как и несколько других городов.
В этот раз мы стали забирать западнее, явно намереваясь обойти болото, а не пытаться протащить фему и обозы через угольное ушко той насыпанной дороги. Ведь даже у нас в роте теперь втрое больше повозок и десяток раз больше тяжёлых големов. Парни-бакалавры быстро освоились в управлении, уже лихо отдавая команды и даже рискуя менять под себя рунные блоки управления. Это радовало, а огорчало то, что у меня не находилось времени заняться своими созданиями, тем же самым Костяшкой. Все дни, едва начинало светлеть небо и до темноты мы проводили на ногах, а половину ночи тратили на приведение в порядок старых големов и артефактной брони.
Да, честно говоря, глядя с какой скоростью уходят из повозки выписанные на роту материалы, я уже сомневался, что хоть что-то из них достанется моему голему. Не так уж и много оставалось запаса артефакторики в крепости, что пережила штурм и снаряжение в поход двух фем. То, что успели доставить из пеленорской провинции, расходовалось самими мастерскими крепости. Оставалось ждать первых схваток или первых целых селений, в которые мы не заходили в прошлый поход. Но земли Зелона словно вымерли.