Галатея
Шрифт:
Тарас, помедлив, поднял ко рту маленькую рацию.
— Да? — отозвался оттуда строгий голос.
— Барс, — сказал Петровский, — бери нашего медика, и поднимайтесь. Племянник Немченко мертв. Тебе придется поехать и снять с него посмертную матрицу.
— Нет проблем, — отозвался голос. — Говорить можете?
Петровский посмотрел на Стременникова, потом на Гарина. Виктор едва заметно кивнул, пряча пистолет.
— Слушаю.
— Мне только что Тополев звонил. Вам и Гарину надо срочно вернуться.
— Тензор? — коротко бросил Тарас.
— По-моему, да, — неуверенно ответил голос.
Тарас обвел взглядом Виктора, Диму, Сашка и притихшего новенького.
— Ну, что же, — сказал он спокойно, вешая рацию на брючный ремень. — Немченко был первой ласточкой. Петя Авалкин вышел на тропу войны.
Агамемнон Рождественский
— Время, — сказал Тензор. — Нам пора.
За городом и смеркалось гораздо быстрее. Последние продавцы уже собирали раскладные столики и паковали товар в большие клетчатые баулы. На заре перестройки в таких, насколько помнил Агамемнон, везли из Китая дрянное и дешевое барахло.
— Петя, можно на пару слов? — негромко попросил он.
— Говори.
— С глазу на глаз.
Тензор кивнул, открывая дверь. Агамемнон вылез следом.
Садануть бы тебе промеж лопаток, внезапно подумал он, глядя на Петину спину. Связать и отвезти на принудительное лечение в какой-нибудь отдаленный дурдом. Конечно, ни в тот, в котором я косил от армии. Там для тебя будет слишком комфортно.
— Слушаю, — резко остановился Тензор, оборачиваясь.
— Одумайся, Петр, — сказал Агамемнон. — Я тебя как друга прошу.
— Значит, мы все-таки друзья? — хмыкнул Тензор. — С каких пор?
— С давних. Очень тебя прошу. Их оживлять нельзя.
— Почему?
— Потому что им не место в нашем мире. Пусть остаются там, где лежат.
— Они мне нужны, — упрямо сказал Петр. — Каждый.
— Послушай, — раздраженно произнес Агамемнон. — Повеселились и хватит. Ты же очень умный человек.
— С чего ты взял, что я — человек? — нахмурился Тензор.
— А кто же ты? — оторопел Агамемнон. — Демон?
— Опустим, — после паузы ответил Петр. — Что ты от меня хочешь?
— Я хочу, чтобы мы сейчас сели в машину, вернулись в Москву и забыли это место, как страшный сон. Тебе нужны артефакты? Нет вопросов — будем искать. Тебе необходимы «Слезы Тьмы»? Обязательно добудем. Все свое везение положу. Только, Петя, умоляю тебя, давай сейчас уедем.
Внезапно лицо Авалкина стало жестким.
— Нет, — отрезал он. — Сегодня мы оживим первых восемнадцать.
— Их нельзя оживлять!
— Их необходимо оживить, —
— Знаешь, что будет? — взорвался Агамемнон. — Ты их поднимешь, ладно. Но ты не сможешь их удержать в узде! С чего ты взял, что эта присоска на глазу из башки мертвого монстра их удержит?!
— Помнишь семьдесят три страницы? — спросил Петр. — Там про это четко написано.
— И ты веришь бредням давно окочурившегося мага?
— Не мага, Мем. Некроманта! А это совершенно разные вещи.
— Пусть некроманта, — нетерпеливо отмахнулся Агамемнон. — Но ведь все равно нет никаких гарантий!
— Есть, — упрямо произнес Тензор. — Валуй в свое время управлял легионами нежити. Как ты думаешь, он мог это делать, не контролируя воскрешенных?
— Не знаю, — ответил Агамемнон. — Я просто боюсь, Тензор. Что устроил Ваня, который, в общем-то, и мухи не обидит, у своей сестры, а? Да, у него не в порядке с головой, но мы считали его тихим! А эти выродки? Ты понимаешь, что они смогут совершить, наделенные каким-нибудь даром, бессмертные, вырвавшиеся из-под твоего контроля? Ты что, Петр?! Зачем ты хочешь вернуть этих монстров в наш мир?!
Тензор молчал. Холодная, почти физически ощутимая злость окутывала его в морозном воздухе.
— Ты будешь мне помогать? — глухо прозвучало после долгой паузы.
— Пообещай, что если возникнет хотя бы подозрение, что они неуправляемы, ты всех уничтожишь.
— Не я, — внезапно рассмеялся Тензор, — а вы. Думаешь, я вас на экскурсию пригласил?
— Ты не пообещал, — упрямо напомнил Агамемнон. — Какая разница кто их уничтожит?
— Клянусь, — торжественно и серьезно произнес Тензор, подняв ладонь правой руки. — Если что-нибудь пойдет не так — мы избавимся от всех восемнадцати.
— От двадцати, — поправил его Агамемнон с облегчением. — Остался еще Ваня, да и Палтус где-то бродит.
— Нет, — покачал головой Тензор. — Палтус больше не бродит.
Для верности Тензор выждал еще с час.
Потом что-то забормотал, воздев руки к потолку машины.
— Молится? — ткнул локтем Агамемнона Андрей.
— Нет, — уже посвященный ответил тот. — Сонное заклинание на район накладывает.
— Начали, — торжественно произнес Тензор.
Гриша заглушил машину.
Нас четверо, подумал Агамемнон, двигаясь за Петром по знакомому маршруту. Где-то в Библии я слышал про четверку…
Вооруженные лопатами и фонариками они вернулись на отгороженное кладбище. Гриша тащил рюкзак с одеялами. Петр плотно закрыл за собой ворота, потом раздал каждому по пистолету.
— Стрелять умеете? — поинтересовался он.
— Нет, — ответил Симонов.
— А что ты вообще умеешь? — внезапно разозлился Тензор.