Галлоуэй
Шрифт:
Еще я купил запасной топорик, немного гвоздей и всякой мелочи. Еще я купил пару штанов из домотканой материи (кусты не шуршат, когда трутся об нее, а об джинсы и даже оленью кожу шуршат). Еще я купил шерстяную шапочку с наушниками, хотя не собирался ими пользоваться. Там, куда я собирался, шляпа с меня будет сваливаться, а потом мне нужен был козырек этой шапочки, чтобы прикрывать глаза от света и лучше видеть.
Мег прошла вплотную мимо меня, хотя могла бы пройти и другой стороной. Подбородок у нее торчал кверху, и она прямо-таки пролетела мимо меня, а я вдруг набрался духу и повернулся вслед за ней.
– Мэм, я бы с удовольствием угостил
В первое мгновение она, казалось, готова была отвергнуть мое приглашение, но тут в мою пользу сработало кое-что, вовсе от меня не зависящее. Фокус был в том, что она находилась в городе, Городе с большой буквы, а девушке, когда приезжает в Город, положено встретиться с молодым человеком. Посидеть и выпить кофе - это вполне прилично, и она смогла бы почувствовать себя как истинная дама в ресторане у Дельмонико или как там они называются такие места...
Она глянула на меня - холодно, дальше некуда.
– Благодарю вас, мистер Сэкетт. Если вы предложите мне руку...
– Я за всем этим вернусь, - сказал я Кайзу через плечо и вышел из лавки, гордый донельзя, с этой девчонкой под руку, как будто мы шли на бал или еще куда.
Ну, чтоб вы лучше поняли насчет этого салуна... Салун как салун, но с одного боку в нем было устроено такое местечко, чтоб поесть, и туда могли зайти дамы, если пожелают, и в их присутствии мужчины даже орали не так громко - и не так грубо. Собственно говоря, большинству мужчин нравилось видеть их там, как-то оно напоминало о доме и всяком таком, ведь большей частью мы жили вдали от женщин.
Поднялись мы по ступенькам с той стороны, и я был красный по самые жабры, потому что дело для меня было непривычное, и я изо всех сил старался не показать, что занимаюсь таким первый раз в жизни.
Ну, Берглунд к нам подходит с салфеткой через руку, как вроде он заправский первоклассный официант, и спрашивает:
– Чем могу услужить?
Мы, значит, оба заказали кофе, и он его нам принес, а потом - чтоб мне провалиться!
– притащил еще пирожных-корзиночек, залитых самым что ни на есть настоящим шоколадом до самого верху, с горкой даже! Я и не знал, что он такие штуковины у себя держит.
А когда я ему про это сказал, он и отвечает:
– Ну, вы, конечно, понимаете, что мы подаем их лишь приличной публике, это только для элитной клиентуры.
Я не знал, элитная я клиентура или нет или, может, это что-то такое, за что его надо пристрелить, ну, я постарался напустить на себя суровый, но в то же время и равнодушный вид, чтоб мог он подумать, что я либо знаю, про что это он толкует, либо рассердился, что он так сказал.
Сидели мы там, попивали кофе, ели эти самые пирожные и беседовали. Она сперва начала про погоду, как вроде других слов мы вообще не знали. Я спросил, как себя чувствует ее папаша, а она спросила у меня, как себя чувствуют Пармали и Логан, а потом ни с того ни с сего она мне начала рассказывать про поэму, которую она читала когда-то, под названием "Королевские идиллии", какого-то парня по фамилии Теннисон ("Королевские идиллии" - цикл поэм английского поэта Альфреда Теннисона (1809-1892) о короле Артуре и его рыцарях; состоит из двенадцати книг.). Знавал я одного ковбоя с такой фамилией в Чероки-Нэйшен, но вряд ли это был он. Когда я в последний раз с ним встречался, он не то что написать книгу, он ее и прочитать бы не сумел.
Судя по тому, что она рассказывала,
Я на этот счет мало что мог сказать - книгу-то я не читал; заметил только, что лошадь у него была, должно быть, здорово крупная, чтобы носить на себе человека, одетого во все это железо. Не думаю, чтоб она подумала, будто это замечание соответствует ходу ее мыслей. А она все говорила о рыцарстве и романтике, и глаза у нее сверкали вроде как звезды, так что под конец я начал раздумывать, где мне самому купить такой костюмчик.
Ну, в общем, мы с ней очень приятно беседовали, мне просто жалко было, что кончается кофе и эти маленькие пирожные, и, казалось, расстанемся вполне по-дружески, как вдруг она и говорит ни с того ни с сего:
– Но вы не единственный камешек на берегу.
Я даже не сообразил, к чему это она клонит, и тогда она добавила:
– Меня навестил мистер Хадди. Он очень мил.
А я, не задумываясь, и ляпнул:
– Это тот самый, что пытался убить нас. Заляжет где-нибудь на горе и стреляет в нас. Он убил вчера одного нашего парня, индейца.
Ну, тут у нее лицо побелело, она вскочила так резко, что чуть стол не опрокинула, и говорит:
– Флэган Сэкетт, я больше не желаю вас видеть, никогда!
И вылетела на улицу.
А Берглунд - он все полировал стакан - и говорит, ни на кого не глядя:
– Лучше, когда они от тебя бесятся, чем когда безразличны.
– Ох, заткнулся бы ты!
– сказал я вежливо и вышел оттуда, злой на себя, злой на Берглунда и злой на Мег Росситер.
Глава 16
То, что я сказал, была чистая правда, но дела оно не меняло: не стоило говорить это именно в тот момент и именно ей. Мег Росситер была незамужней девушкой в стране, населенной мужчинами, большинство которых были старше, чем она. Здесь не бывало приемов, танцев, театральных лож или еще чего, куда можно пойти. Не много у нее было случаев стать чьей-то девушкой или пофлиртовать с кем-нибудь.
Хоть я и полный дурак насчет женщин, все же я на них насмотрелся изрядно и знаю, что они любят стравливать одного мужчину с другим и что им нравится чувствовать себя желанными, даже если ничего такого нет. Ну, Мег влюбилась в Кудряша Данна, или ей казалось, что влюбилась, а тут являюсь я и говорю, что он, мол, гроша ломаного не стоит, а после Кудряш и сам показал, что я прав.
Что бы там она мне ни говорила, но разговоры в лавке она определенно слышала. Джонни Кайз был человек женатый, его жена дружила с Мег и была совсем не дура. Она-то знала, что за вонючка этот Кудряш, только на Мег это не действовало. Потом мы с ней приятно посидели, а она возьми и выскочи с этим Верном Хадди! Может, она хотела вызвать у меня ревность, может, ей просто хотелось похвастаться, что за ней ухаживают, но теперь мне надо было доказывать, что он такой же поганец, как Кудряш, а то и похлеще.
На следующее утро мы ненадолго собрались в лесу всей командой. Логан тут был, Пармали, Галлоуэй и Ник Шэдоу. Чарли Фарнум подошел, когда мы уже начали разговор. Каждый знал, за какое дело я взялся, и каждый знал, что речь идет о жизни и смерти. Я отправлялся в лес на охоту за человеком, который стрелял без промаха, который двигался бесшумно как кошка и имел чувства, обостренные как у дикого зверя, - по крайней мере, так о нем говорили. И я буду там, в лесу, пока один из нас не умрет. Я это знал, они тоже.