Гамильтон

Гамильтон Лорел

– Коломбина погибла. Я был вынужден сделать замену, а тебя не было рядом, чтобы дать совет.

– Тогда следовало отправить эту маску на покой, вместе с именем. Такова моя воля и ваш путь… как это было некогда.
– Она медленно двинулась в его направлении. Я почти сумела разглядеть ее ноги в изящных лодочках, украшенных белыми жемчужинами.

– Не смотрите ей в лицо, - крикнул Жан-Клод.
– Ради сохранения собственного рассудка, не встречайтесь с ней взглядом.

– Я не Путешественник, мне не нужны тела, чтобы передвигаться по земле. Когда-то мне была необходима

плоть, но теперь мое тело соткано из тьмы, Панталоне. Я та, кто создала тебя… создала вас всех! Убийство этой некромантки не заставит меня заснуть. Теперь слишком поздно.

Рядом со мной и Жан-Клодом опустился на колени Джейк.

– Она использует для воплощения твою энергию, Анита, - прошептал он.
– Тебе нужно отозвать свою силу до того, как она полностью воплотится. Ты же не хочешь, чтобы она объявилась в Америке во плоти?

Я взглянула на него, и меня озарило.

– Ты - один из них.

Джейк, соглашаясь, кивнул.

– Ты спас ma petite, когда мог позволить ей умереть тогда, в ванной комнате в «Цирке», - заметил Жан-Клод.

– Мать рано или поздно проснулась бы, и ничто не в силах этого предотвратить. Некоторые из нас считают, что Анита - наша единственная надежда ее контролировать. Докажи, что мой мастер не ошибся, отзови свою силу, которой ты питаешь ее.

– Я не знаю…

– Она питается твоим гневом, твоей яростью.

– И я не знаю, как это остановить.

– Если она покормится от Панталоне, старейшего из нас, у нее может хватить сил, чтобы обрести постоянную плоть.

Фигура в черном уже стояла рядом с Панталоне. Охранники смотрели на меня. Я сказала единственное, что пришло в голову:

– Отойдите от него.

Некоторые из них замешкались, но большая часть, бросив взгляд на темную фигуру, быстро ретировались на безопасное расстояние.

– Анита, - позвал Джейк.
– Помоги нам.

Я повернулась к Жан-Клоду и попросила:

– Помоги мне почувствовать что-то, кроме моего гнева.

Темная фигура расплылась в нечто, напоминавшее ночное небо, похожая на прекрасный и пугающий клочок темноты с сиявшими на нем звездами. Панталоне завизжал, словно то, что он в нем увидел, было слишком ужасно для его глаз.

– Поспеши, - поторопила я.

Жан-Клод воззвал к ardeur’у, поднявшемуся от нашего дыхания, ощущения его губ на моих. Он призвал его и снял с меня бремя скорби движением рук и запахом кожи. Я не кормила ardeur уже больше двенадцати часов. И он, как выяснилось, успел изрядно проголодаться.

Марми Нуар закричала:

– Нет!
– и ее ярость ударила меня острой болью, пронзившей спину. Секунду спустя я почувствовала струившуюся по ней кровь. Ardeur исчез, сметенный волной страха и боли. Я обернулась, но Жан-Клод удержал меня, заставив уткнуться лицом в свою бархатную жилетку.

– Она исчезает, ma petite.

Ее голос прозвучал движением ветра и дождя.

– Я знаю, кто твой мастер, волк. Ты предал меня, и я не забуду об этом.

Когда я перестала ощущать запах жасмина и чувствовать дождь на коже, почти реальный, я спросила у Джейка:

– Как можно удержать ее от дальнейших визитов?

– Для этого существуют специальные амулеты.

Я

удивленно уставилась на него.

– Люди считали ее демоном, но, чем бы она ни была, один человек давным-давно сделал амулет, защищающий от нее, и он работает.

– Это какой-то священный символ?
– спросила я. Джейк улыбнулся.

– Нет, это не вера, это магия.

– Разве магия и вера не одно и то же?

– Нет, иногда магия не имеет к вере никакого отношения.

Мне было сложно смириться с таким утверждением.

– На тебе есть такой амулет?

– Никогда его не снимаю, но сумею достать тебе один. На остаток ночи мы должны быть в безопасности.

– Надеюсь, это не одни из тех печально известных последних слов.

– Что нам с ними делать, Анита?
– спросил Истина.

Я взглянула на Джейка.

– Он нарушил не столько мои, сколько ваши законы.

– Убей его по своим законам, мы не станем возражать. Мы подозревали, что одному из наших платят, как наемнику, но не знали, кому. А тут Панталоне вызвался проверить церковь Малькольма. Ему предстояло просто нанести визит, после чего доложить Совету. А ведь он чаще всего берется за такие задания, которые предполагают убийство, так что мы что-то заподозрили. Если бы Коломбина захватила земли Жан-Клода, то правил бы здесь Панталоне. Сейчас нам позволено оставлять службу, пока Мать спит. Но когда она проснется, у нас такой возможности уже не будет.

– Так ты здесь в качестве наблюдателя, - сказала я.

– А еще я помогал вам выжить.

– За это спасибо.
– Я оглянулась в сторону тела Ремуса.
– Было бы здорово, если бы выжили все.

– Мне очень жаль, что он погиб. Он был хорошим человеком.

Я обернулась к Истине с Нечестивцем.

– Ребята, это вы вошли во тьму и обрубили его руку, даже не видя, что происходит?

– Да, - сказал Нечестивец.

– Конечно, - добавил Истина.

– Тогда отрежьте ему голову.

При этих словах Панталоне, без руки, простреленный и пронзенный, рванулся прочь темным смазанным пятном. Истина метнулся настолько же быстро, взмахнув мечом так, что тот показался молнией. Его меч снова вонзился в сердце вампира, только на этот раз тот оказался насаженным на лезвие так же, как он насадил ранее Ремуса на свою руку. Меч Нечестивца свистнул, рассекая воздух, и голова Панталоне покатилась по полу. Это было не просто впечатляюще. Это был просто шедевр художественной резни.

– Кто-нибудь, засуньте голову в мешок. Мы сожжем ее потом, отдельно от тела.

– Нужно еще вырезать его сердце, - вставил свое веское слово Олаф. Я кивнула.

– Ты прав. Так и сделаем, когда разберемся с этими двумя.

– Вы убили нашего мастера, - произнесла Коломбина.

– Я бы спросила, не страшно ли вам, но я и так чувствую страх в твоем голосе. Он очень приятен на вкус. А теперь я намерена задать вам парочку вопросов. Если ответите честно, то умрете быстро и по возможности безболезненно. А если попытаетесь морочить мне голову или врать, пытаться уклоняться от вопросов, то я сделаю вашу смерть достойной описания в мемуарах. Я отдам вас Олафу. Он у нас большой мастер.