Гамильтон
Шрифт:
Черт, да у меня вместе с ордером имелась и фотография из ее водительского удостоверения. Следует признаться, что наличие этой фотографии заставляло меня чувствовать себя наемной убийцей. Им ведь всегда передают фото объекта, чтобы они могли ликвидировать того, кого нужно.
– Вы абсолютно в этом уверены?
Я неторопливо прищурилась в его сторону, давая себе время на то, чтобы обдумать ответ, не выдавая при этом бешеную работу мысли.
– На что вы намекаете, Малькольм? Я плохо понимаю намеки, так что просто скажите
– На прошлой неделе в мою церковь проникло что-то могущественное… кто-то очень могущественный. Они пришли инкогнито. Я не смог найти их среди новых членов своей паствы, но я знаю, что там был кто-то, обладающий невероятной силой.
– Тут Малькольм наклонился вперед, маска спокойствия на его лице заметно пообтрепалась по краям.
– Вы в состоянии понять, насколько могущественными они должны быть, если я, почуяв их присутствие, используя все свои силы для поиска, так и не смог их обнаружить?
Я задумалась. Малькольм не был Мастером города, но он, скорее всего, входил в пятерку самых сильных вампиров в Сент-Луисе. Не будь он так высокоморален, смог бы добиться намного большего. Совесть иногда подрезает крылья. Осторожно облизнув губы так, чтобы не стереть помаду, я кивнула. Затем спросила:
– Вы полагаете, они хотели, чтобы вы их обнаружили, или это произошло случайно?
Мой вопрос удивил его, и удивление отразилось на его лице, хотя Малькольм и поспешил это скрыть. Ему слишком много приходится играть на публику для масс-медиа, и потому он начал терять ту невыразительность мимики, что присуща старым вампирам.
– Не знаю, - даже голос выдавал его волнение.
– Вамп сделал это для того, чтобы поддразнить вас, или из презрения к вашим силам?
– Не знаю, - повторил Малькольм, покачав головой. И тут меня озарило.
– Вы пришли сюда, потому что считаете, что Жан-Клоду что-то должно быть известно, но не можете позволить себе открыто прийти к Мастеру города. Это разбивает все ваши доводы о свободе воли.
Малькольм откинулся на спинку кресла, безуспешно стараясь скрыть явно читающуюся на лице злость. Он испуган еще сильнее, чем я думала, раз показывает слабость перед тем, кого сильно недолюбливает. Черт, да он же пришел ко мне за помощью. Он, должно быть, в отчаянии.
– А ко мне вам прийти ничто не мешает, раз я федеральный маршал. Тем более что я все равно расскажу об этом Жан-Клоду.
– Думайте, что хотите, миз Блейк.
Итак, мы снова называем друг друга по фамилии. Надо иметь в виду.
– Итак, большой и страшный вамп пробрался в вашу церковь. Ваших вампирских умений не хватило на то, чтобы выкурить его оттуда, и вот вы приходите ко мне, а фактически - к Жан-Клоду и всей его безнравственной структуре власти. К тем самым людям, которых вы, по вашим словам, ненавидите.
Малькольм вскочил на ноги.
– Преступление, в котором обвиняют Салли, случилось менее, чем через двадцать
– Я не соврала насчет второго ордера на ликвидацию, Малькольм. Он лежит в ящике моего стола уже сейчас, вместе с фотографией подозреваемого из его водительского удостоверения.
Малькольм тяжело опустился в кресло.
– На чье имя ордер?
– Зачем вы спрашиваете? Чтобы предупредить… их?
– я едва не сказала «ее», ведь это тоже была женщина-вампир.
– Мои люди не совершенны, миз Блейк, но я думаю, что в город прибыл вампир со стороны и подставляет их.
– Зачем? Зачем это кому-то нужно?
– Не знаю.
– И ведь никто не пытается подставить людей Жан-Клода.
– Знаю, - ответил Малькольм.
– Без настоящего мастера, настоящей Клятвы крови, магически привязывающей вампа к мастеру, ваша паства - не более чем овечки, дожидающиеся, когда за ними придут волки.
– Жан-Клод говорил то же самое еще месяц назад.
– Именно.
– Поначалу я грешил на кого-то из новеньких вампиров, присоединившихся к Жан-Клоду. На тех, что прибыли сюда из Европы; но я был неправ. Здесь кроется нечто большее, нечто более могущественное. Возможно, это целая группа вампиров, использующая объединенную метками своего мастера силу. С такой мощью я сталкивался лишь однажды.
– Когда?
– тут же поинтересовалась я.
Он покачал головой:
– Нам запрещено говорить об этом под страхом смерти. Нарушить молчание мы можем, только если они свяжутся с нами напрямую.
– Создается впечатление, что они уже с вами связывались, - заметила я.
Малькольм снова покачал головой.
– Они оказывают воздействие на меня и на моих последователей, а все потому, что официально я - вне вампирских законов. Жан-Клод уже сообщил Совету, что моя церковь не принимает Клятвы крови от вступающих в нее?
– Да, сообщил, - кивнула я.
Малькольм закрыл лицо своими ручищами и склонил голову к коленям, словно ему резко поплохело. Затем он тихо прошептал:
– Этого я и опасался.
– Хватит, Малькольм, я не успеваю следить за вашей мыслью. Какое отношение это имеет к тому, что в вашей церкви объявилась группа могучих вампов?
Он поднял голову и посмотрел на меня. Я заметила, что от беспокойства его глаза изменили цвет, став серыми.
– Расскажите Жан-Клоду о том, о чем мы здесь говорили. Он все поймет.
– Но я не понимаю.
– У меня есть время до Нового года, чтобы решить, что ответить Жан-Клоду насчет Клятвы крови. Он был терпелив и великодушен, но в Совете есть те, кто этими достоинствами не обладает. Я думал, они будут гордиться тем, что я совершил. Я думал, это им понравится, но теперь боюсь, что Совет еще не готов принять мою смелую попытку создать мир, где для нас есть свобода воли.