Гамильтон

Гамильтон Лорел

Жан-Клод немного помолчал, затем произнес:

– Нет… нет.

– Не слышу уверенности в твоем голосе.

– Нам не стоит сегодня ночевать вместе, ma petite. Секс и сны - как раз то время, когда щиты ослабевают, и ты можешь случайно узнать о том, что я всячески пытаюсь от тебя скрыть.

– Так что же, мы не увидимся, пока вся эта история благополучно не завершится?

– Нет, нет, ma petite, просто не сегодня. Я обдумаю сложившуюся ситуацию и набросаю примерный план действий на завтра.

– План действий? Что,

есть какие-то варианты?

– Я не осмелюсь сказать.

– Черт возьми, Жан-Клод, скажи хоть что-нибудь!
– я начинала немного злиться, и даже напряжение внизу живота было, по большей части, реакцией на страх.

– Если все будет в порядке, ты никогда не узнаешь этот секрет.

– Я так поняла, что это «нечто» послал Совет, чтобы убить Малькольма и уничтожить его церковь?

– Не могу отвечать на такие вопросы.

– То есть, не станешь?

– Нет, ma petite, не могу. Тебе не приходило в голову, что это может быть уловкой, призванной дать врагам законный повод нас уничтожить?

Я внезапно похолодела.

– Нет, это мне в голову не приходило.

– Так имей это в виду, ma petite.

– Ты хочешь сказать, они послали нечто, чтобы ты рассказал мне об этом, и они со спокойной совестью могли нас убить? Думаешь, в Совете кто-то считает нашу метафизическую связь настолько сильной, что ты не в состоянии хранить что-то в секрете от меня? И, если я узнаю-таки секрет, они убьют не только Малькольма, но и нас?..

– Это предположение, ma petite?

– Просто очень путаная и заковыристая мысль.

– Вампиры - известные любители путать мозги, ma petite. А заковыристость они принимают за мудрость.

– Пускай думают, что хотят, но по мне, это просто трусость.

– О, нет, ma petite, нам не нужно, чтобы кто-то из Совета бросил мне прямой вызов. В этом случае нам придется туго.

– Итак, что теперь? Мне просто отправиться на свидание с Натаниэлем, делая вид, что ничего не случилось?

– Пожалуй, что так.

– Сложно будет притвориться, что я не знаю о том, что в город нагрянуло нечто большое и страшное.

– Если оно нагрянуло не по наши души, будь благодарна и не пытайся привлечь к себе его внимание. Умоляю тебя, Анита, ради всех, кого ты любишь, не ищи ответов на этот вопрос.

Он назвал меня по имени… плохой знак.

– Я не могу притвориться, что ничего не происходит, Жан-Клод. А ты что, не собираешься предупредить меня быть осторожнее, чем обычно?

– Ты всегда осторожна, ma petite. Я не беспокоюсь о том, что какая-то неприятность может застать тебя врасплох. То, что ты можешь сама о себе позаботиться, мне очень в тебе нравится.

– Даже если упомянутая неприятность так сильно напугала тебя и Малькольма?

– Я верю в тебя, ma petite. А ты доверяешь мне?

Вопрос был явно с подтекстом, но я, наконец, выдавила:

– Ага.

– Кажется, у тебя есть кой-какие сомнения на этот счет.

– Я доверяю

тебе, но… Я ужасно не люблю секретов, и не доверяю Совету. А еще у меня на руках ордер на ликвидацию вампира, который может оказаться невиновным. Еще один ордер я получу уже завтра. Оба вампира - члены Церкви Вечной Жизни. Я могу не соглашаться с философией Малькольма, но его прихожане обычно не убивают. Если будет и третий ордер, то это наверняка подстава. Закон оставляет мне слишком мало лазеек, Жан-Клод.

– Вообще-то, по моему мнению, он оставляет их слишком много, ma petite.

– Да, да… но если я не исполню ордер в срок, мне придется отвечать за это перед вышестоящими. Я теперь федеральный маршал, и меня могут вызвать на ковер для объяснений.

– Разве были такие прецеденты?

– Пока нет. Но, если я не исполню приговор, а преступления с тем же мотивом будут продолжаться, то мне придется придумать убедительное оправдание, почему я не убила-таки Салли Хантер. Полиции не скормишь твое «это секрет», если при этом продолжают погибать люди.

– И сколько людей уже погибло?

– По человеку на ордер. Но если я буду тянуть время, некто вполне может ускорить события, подталкивая меня к действию.

– Вероятно.

– Вероятно, - эхом повторила я.

– Oui.

– Знаешь, ситуация начинает мне решительно не нравиться.

– В прошлом некоторые ордера ты исполняла по собственному усмотрению. Ты спасла нашего Эвери, к примеру.

– Он не «наш» Эвери.

– Он будет твой, если ты ему позволишь, - в его голосе прозвучали просто непередаваемые интонации.

– Ты ревнуешь к Эвери Сибруку? Он же всего два года, как мертв.

– Это не та ревность, о которой ты думаешь.

– А какая?

– Он испил моей крови, когда приносил Клятву, но подчиняется он не мне. Я вроде как его мастер, но, если бы мы с тобой отдали ему противоречащие приказания, то я не уверен, чьего приказания он бы послушался.

– Хочешь сказать, что моя воля привязала его крепче, чем твоя?

– Я думаю, что это вполне возможно.

Настала моя очередь промолчать. Я не просто аниматор, поднимающий зомби, но еще и некромант, самый что ни на есть настоящий. Мне подвластны не только зомби. Мы до сих пор до конца не поняли, на кого и насколько простирается эта власть.

– Малькольм сказал, что он больше не знает, кто из нас жертва, а кто мучитель.

– Он может говорить глупости, но все же он не дурак.

– Кажется, я понимаю, о чем ты, - произнесла я.

– Тогда я буду краток. Отправляйся на свидание с Натаниэлем и празднуйте свою почти-годовщину. В этой битве мы пока что не участвуем, а возможно, нам это и не грозит. Не стоит даже пытаться в это ввязываться, ибо это может означать смерть для всех, кого мы любим.

– Вот спасибо! С таким оптимистичным напутствием я непременно получу от сегодняшнего вечера искреннее удовольствие.