Гамильтон
Шрифт:
Так и непролитые слезы смыло горячим потоком гнева. Я не старалась его унять, наоборот, разжигала его в себе, называла ласковыми именами, потому что это лучше, чем слезы.
– То, как вы с Жан… - начала было я, но тут Жан-Клод прекратил начинающуюся свару. Он отозвал ее давлением своей силы, остановившей на месте нас обоих. Я едва не упала, а лицо Ричарда стало мертвенно-бледным. Мы повернулись и уставились на вампира. Его глаза пылали, словно два синих омута, словно ночное небо в огне.
– Довольно.
– Его голос прошелестел в помещении эхом крыльев
Он наш мастер, но я никогда не предполагала, что ему придет в голову проделать нечто подобное с нами. Никогда не думала, что он вот так швырнет в нас своей силой, остановив нас на полпути. Я даже не знала, что он на такое способен.
– Мы все в опасности, вы что, не понимаете? Большая часть наших охранников - крысолаки. Если Рафаэль их отзовет, у нас не хватит людей, чтобы обеспечить нам безопасность.
– Он мягко поднялся с дивана и направился к нам, и его длинные черные локоны развевались на ветру его собственной силы.
Мы смотрели, как он к нам приближается, как две маленькие испуганные птички, хотевшие улететь прочь от змеи, но не способные сделать ни движения.
– Извини, м-м… лупа, что она не желает выйти за тебя замуж, оставив всех нас. Извини, ma petite, что ты все еще его любишь, и что часть тебя желает поступить именно так, как он хочет. Извините, что я так тесно соединил вас, и вам от этого больно. Но сейчас у нас на все это нет времени. Нам нужен Рафаэль и его люди. И он это знает, иначе не пришел бы сюда с подобными заявлениями.
Жан-Клод стоял напротив нас, и напор его силы был так велик, что я покачивалась, как от ветра. Я, конечно, знала, что он набрал силы, но до этого момента даже не подозревала, что так много.
– Я выберу из крыс донора крови. И заставлю остальных моих вампиров поступить также. Ты, ma petite, тоже должна выбрать кого-то из них себе в пищу. И, либо ты примешь Самсона в свои объятья, либо сделаешь так, чтобы он позволил своей гордости уступить право первенство стать пищей для твоего ardeur’а одному из крысолаков.
Он остановился напротив нас, достаточно близко, чтобы можно было до нас дотронуться. Впервые в жизни я молила о том, чтобы он меня не касался. Потому что тогда мне придется сделать все, о чем он только попросит.
Жан-Клод прикоснулся к руке Ричарда, и тот поежился от этого легкого касания. Затем закрыл глаза и пошатнулся. Прикоснувшись к другой руке Ричарда, я мысленно попросила: «Нет. Нет, не делай этого».
Моя некромантия вырвалась на свободу так стремительно, что у меня раскрылся рот и распахнулись глаза. Потому что там была не только моя некромантия. Казалось, что это - подношение Жан-Клоду. Если он даже не знал, как им воспользоваться, то, пока он к нам прикасался, мог распорядиться им по своему усмотрению.
– Не надо, пожалуйста, - выдохнул Ричард.
Я не смогла понять, к кому из нас он обращался. Я таращилась на Жан-Клода, чувствуя, как зрение затуманивается. И я увидела комнату сквозь это вампирское пламя, но моими глазами смотрела не чья-то сила, а я сама.
Ричард рухнул на колени между нами, но наши руки все еще касались его, и прошептал: «О, господи». Я посмотрела вниз, и он поднял на меня взгляд обратившихся в коричневое пламя глаз. И мой огонь здесь был ни при чем - его собственные карие глаза обратились в вампирское пламя.
ГЛАВА 21
Ричард таращился на свое отражение в зеркале ванной комнаты. Его большие руки так вцепились в края раковины, будто он пытался оставить на камне их отпечатки. Мне хотелось успокоить его, или ободрить. Но ничего не помогало, я просто не могла подобрать слов. Жан-Клод был рядом, но Ричард совершенно не желал с ним разговаривать. Он, казалось, винил Жан-Клода за эту новую отметину, которая делала его еще более нечеловечным.
– Это мерцание пройдет, Ричард, - в который уж раз повторила я. Он не хотел, чтобы я к нему прикасалась, поэтому мне оставалось только прислониться в углу между стеной и раковиной со скрещенными под грудью руками. Я успела пощупать свой лифчик, висевший рядом с полотенцами. Он был еще слишком сырой, чтобы можно было его надеть.
Ричард покачал головой.
– Так выглядели бы мои глаза, будь я вампиром.
Я не была уверена в том, что это вопрос, но все же ответила:
– Да.
Он глянул на меня, и меня не радовало то, что на его загорелом, очень живом лице теперь такие глаза, какие я видала только у немертвых. Они просто не подходили к его лицу. Из Ричарда потоками изливался страх, отчего его сила ударялась в мою кожу, словно горячий пепел костра на ветру.
– Ты не испугана этим. Почему, почему тебя такое не пугает?
– спросил он.
Пожав плечами, я попыталась облечь в слова то, о чем старалась вообще не думать.
– Я отношусь к этому так же, как к непредвиденным ситуациям во время полицейского расследования, Ричард. Нельзя зацикливаться на жутких подробностях, иначе не сможешь дальше работать. И ты продолжаешь двигаться вперед, потому что это моя работа.
– Это - не твоя работа, Анита. И не моя!
Воздух резко нагрелся, овевая меня волной тепла. Я тонула в его силе, и было очень трудно дышать. Волчица, терпеливо ждавшая внутри меня, встрепенулась.
– Так ты разбудишь моего зверя, Ричард.
– Моего тоже, - кивнул он, уводя от меня взгляд.
Волчица принялась подниматься по тому метафорическому «коридору» внутри меня. Я поежилась и отступила на шаг к двери.
– Ричард, ты же Ульфрик. Держи себя в руках.
Он обернулся и посмотрел на меня сквозь занавес густых волос. Его глаза все еще мерцали, но теперь уже янтарным волчьим цветом, похожие на два солнца, освещавших его лицо. Низкое, угрожающе рычание сорвалось с его губ.