Гармана
Шрифт:
— Отдельную комнату на ночь.
— Отдельную комнату на ночь, — повторил Лоэр.
— Не вашу, эрат, другую? — не сразу сообразил трактирщик.
— Другую.
— На одну ночь?
— На одну ночь.
— На первом этаже?
— На первом.
— Лучше на втором, Рит.
— Лучше на втором, — поправился Лоэр.
— Я провожу вас, — сказал трактирщик. — А что бы вы хотели на ужин?
— Мой славный Гел, что бы мы хотели на ужин?
— Я полагаюсь на ваш вкус, Рит.
— Мой друг полагается на мой вкус, эрат, а посему: вина — самого слабого, виноградного. Из закусок…
— Эраты хотят мясо горячее?
— Только горячее. Дичь и яичные желтки — холодные.
— Слушаюсь… А как же ночью?
— Что — ночью?
— Вдруг эраты захотят что-нибудь горячее?
— Это уж как угодно, хозяин. Но мы действительно в любую минуту можем попросить горячее.
Трактирщик повел их через дверь, скрытую лиловой драпировкой. За нею начиналась лестница. На каждой площадке стояло по два светильника на позеленевших бронзовых стойках, горел же только один, видимо, в целях экономии. Перила были основательно изрезаны ножами, стены сплошь изуродованы мечами и кинжалами… Лоэр покачал головой: «Ну и ну». Трактирщик перехватил его взгляд и вздохнул:
— Дичает люд, эраты. Да неужто прежде такое было?
Они поднялись на второй этаж.
— Вот ваша комната, эраты. — Трактирщик толкнул дверь. — По правую руку проживает одинокая эрина, по левую никого нет.
Он пошумел в углу осколками красного камня, бросил один из них в металлический сосуд и подождал, пока на темной глади жидкости забегает огненный шарик, потом шагнул к канделябру и зажег фитили. Хотел зажечь еще, но Лоэр сказал, что света достаточно.
Трактирщик удовлетворенно крякнул и пообещал вскоре принести ужин.
Когда он скрылся за дверью, Лоэр распахнул настежь рамы неширокого окна и выглянул наружу. Там был сад. Густые кроны олив и миртов, осыпанных белыми цветами, шелестели совсем рядом. Стволы их живописно обвивались плющом и дикой виноградной лозой, поднимавшихся из краснеющих олеандров. Сад был слабо освещен в глубине, и лишь возле стен дома, потрескивая и шипя, горели два или три факела.
— Так! — Лоэр вернулся к столу, за которым уже сидел Никор, обнял его сзади и на мгновение прижался лицом к его щеке. — Здесь хорошо, не правда ли, Гел?
— Хорошо, — согласился Никор. — Только меня все время что-то тревожит.
— Э, бросьте! Отличный ужин — лучший лекарь от грустных мыслей! — Он положил на край стола шляпу, отстегнул плащ и кинул его на высокую спинку стула. Меч в простых ножнах прислонил к стене. — Советую сделать то же, друг мой!
Никор стал нехотя снимать свой шелковый плащ с двойными зашнурованными рукавами, перевязь с богато разукрашенным мечом, сверкавшую драгоценными камнями. Снял даже золотое ожерелье и браслеты. Лоэр удобно развалился на стуле.
— А теперь, мой славный Гел, я слушаю вас.
— Знаете, Рит, я думаю, будет лучше, если первым о своих приключениях расскажете вы. — Никор зябко поежился. — Тем более, что мне сообщить почти нечего. Собственно, я уже настроился слушать.
Лоэр внимательно посмотрел на друга и, помня обычную его неразговорчивость без доброго бокала вина, решил,
Злоключения Лоэра начались сразу после того, как новый примэрат Мас Хурт отослал его на эрустском паруснике в Вет-Чес, в распоряжение тамошнего пронома. В пути нападение церотов, плен, потом побег, потом казнь предателя Кло Зура, тяжелая болезнь от зловонной колодезной воды и отплытие с маленьким другом из Мурса на Гарману.
Квин быстро вылечил его. Хотя лучше бы не торопился с этим: тогда Лоэр не познакомился бы с эриной Чарой. А ведь три дня и три ночи он считал себя счастливым, утром же четвертого неожиданно узнал, что настоящее имя эрины Виния — да, да, та самая Виния, которая так крепко жила в сердце юного Жефарта… Но неприятнее всего было известие о том, что она являлась женой заслуженного сотника Эроба! Лоэр словно выдавил из себя это признание. Ходьба от окна к двери заметно успокоила его и только тогда он смог продолжать:
— Нас нагнал корабль амазонок — Беф Орант, видно, спохватился и послал за мной в погоню четырех мерзавцев. Им как-то удалось провести храбрых воительниц. Те и не подозревали, что вместо вымышленного церотского должника люди суперата схватят меня. Так я оказался у амазонок. Не знаю, как бы удалось мне избежать новой встречи с суператом, если бы не случайное внимание ко мне командира судна. Ее зовут Аорой… О, Гел, над этим маленьким существом природа потрудилась на славу! В общем, я рассказал ей все. Раскрыв обман, она приказала своим извирам сбросить негодяев за борт. Корабль тут же взял курс на южную оконечность Гарманы… Да, Гел! Мне еще раз довелось повидать Жефарта: к нам подошел корабль правительницы Нераса, и я был удивлен, увидев этого милого юношу рядом с примэроной Нагрис. Поговорить, правда, не удалось: корабли недолго шли рядом — ровно столько, сколько нужно для обмена новостями и выслушивания упреков за оплошность с пленением гармана. Но я рад, что Жефарт оказался у амазонок и даже стал любимцем Нагрис!..
Путь к Гармане был долгим. Лоэр часами томился на палубе, много размышлял, а когда к нему приближалась Аора, на какое-то время забывал о своих заботах… В Квине они простились. Лоэр с грустью унес на своих щеках ее слезы. Но о ней старался не думать: в нем не пробудилось ответное чувство, а кроме того, он должен был разыскать своего молодого друга, который ни за что не уйдет без него из гавани, выведать пути к Синему Пустыннику и наладить связи с нужными горожанами. Однако проходил день за днем, а ни Квина, ни Синего Пустынника найти не удавалось…
8. ПРЕДАТЕЛЬСКИЙ УДАР
— Вот, кажется, и все, — закончил свой рассказ Лоэр. — Но мы забыли про вино и закуску, Гел. А ну-ка, давайте выпьем за ваши успехи!
Никор придвинул бокал, но не поднял его.
— Догадываюсь, почему так торопилась примэрона Нагрис со своими извирами в заквинскую бухту, — сказал он. — Чтобы помочь Синему Пустыннику!
Лоэр перестал жевать.
— Да, да, — продолжал Никор. — Я видел его. Видел только сегодня.
— Где он?
— Вот этого я не знаю. Был под Квином, а теперь где-то в пути.