Гармана
Шрифт:
— Ты запретил мне высказывать свои суждения, Владетель.
— Сейчас разрешаю.
— Я должен говорить правду или красиво лгать, как наши гости?
— Лэ-эр!
— Разини существуют для воров, Владетель. Это все, что я хотел сказать тебе!
Все замерли в ожидании взрыва. Но взрыва не произошло. После непродолжительного молчания Никор сказал, глядя в пол:
— Ступай в свою палату, Лэр, и не смей выходить без моего разрешения!
Ах, как ругал себя Лоэр за невыдержанность, за прямолинейность, за неумение вести спокойный, уклончивый разговор, постепенно захватывая инициативу!
Он вышагивал по широким мраморным плитам от стены к стене и казнил себя мыслями
9. РИСКОВАННОЕ РЕШЕНИЕ
Никор не выпускал Лоэра из комнаты, уклонялся от любого разговора и лишь молча принимал те сомнительные снадобья, которые четырежды в день приготовлялись для него. Лоэр рвался на гору — в условленное для встреч с людьми место — и постоянно упрашивал Никора отпустить его. Тот был непреклонен. И тогда Лоэр заявил, что ему необходима трава, которой в саду дворца нет, и поэтому он должен съездить за город в долину или подняться на гору. Никор в конце концов сдался, поскольку дело касалось его здоровья, и отпустил пленника в сопровождении двух командиров. Весь путь до нового моста Лоэр усиленно строил планы избавления от нежелательных попутчиков, долго бродил по долине, создавая видимость поиска нужной травы, затем сказал командирам, чтобы они подождали внизу, а он продолжит поиски на горе.
Поднявшись до условленного места, Лоэр долго блуждал в зарослях, прежде чем выйти к камню, и, убедившись, что командиры стоят достаточно далеко, тихо позвал:
— Эй, кто здесь?
— Я, эрат! — Из зарослей выглянул человек и сообщил пароль.
— Стойте там, не подходите: за мной следят.
— Знаю. Я прибыл вместо погибшего эрата Харта.
— Харт погиб?! Как?
— Упал с обрыва — насмерть. Ничего не успел сказать.
— Какое несчастье!.. Вот что, эрат. — Лоэр быстро взял себя в руки и незаметно оглянулся на командиров. — Как можно скорее передайте примэрату, что записка, которую ему показала эрина с закрытым лицом, — не действительна. Эта женщина опасный враг, и ее следует… немедленно казнить.
— Ясно. А что передать о ваших делах?
— Передайте, что нахожусь во дворце Никора, в доверие вошел, но сильно мешает суперат. В ближайшее время надеюсь добиться успеха. Теперь все будет зависеть от того, смогу ли я перехитрить Бефа Оранта.
— Хорошо, эрат, я все запомнил.
— Спуститесь в долину только после захода солнца и пойдете не по дороге на Горуэлу, а между холмами в направлении Руны — там безопаснее. Да сопутствует вам удача!..
Вернувшись после встречи с посланцем Эрганта во дворец, Лоэр быстро приготовил настой и навестил Никора, у которого опять застал гнофоров во главе с Бефом Орантом. Когда те наконец скрылись за дверью, Никор спросил:
— Почему Лэр такой хмурый?
— Хочу уходить от тебя.
— Уходить? — Никор проглотил зелье и поморщился. — Уходить?
— Я здесь не нужен. Пусть тебя дурачат наместники богов.
— Ну, зачем так, Лэр… Они же дают нам огонь…
— Вот и оставайся с ними, верим, а мне тут делать нечего. Вылечу тебя и уйду.
Никор медленно опустился в кресло.
— Погоди… Не оставляй меня. Одному мне будет худо. Скажи: могут ли быть две правды?
— Не могут. Одна из двух ложь.
Никор сидел с низко опущенной головой. На лбу легли глубокие морщины.
Лоэр долго смотрел на него, прежде чем решиться раскрыть ему тайну рептонства.
— Хочешь, — сказал он, — я расскажу
Никор схватил его руку:
— Хочу! Хочу, Лэр! Вижу, чувствую — вокруг меня происходит что-то неладное. Видно, не напрасно прошлое, подобно быстротечному сну, редкими мгновениями посещает меня!
— Здесь нас могут слышать?
— Пойдем лучше на балкон, Лэр.
Никор вызвал начальника стражи и приказал никого не впускать.
Лоэр отлично сознавал силу гнофоров и их умение войти в доверие Никора за счет посулов, которые их ни к чему не обязывали, и тех зримых «чудес», которые могли они показать рептонам. Сам же Лоэр фактически не мог ничего противопоставить, кроме правды. Но правду не потрогаешь руками, и для того, чтобы увидеть ее, требовалось не мало времени.
Решившись на изложение событий, связанных с рептонством, Лоэр рассчитывал на многое. Говорил он вдумчиво и неторопливо, стараясь собрать разрозненные мысли в определенной последовательности и в то же время внимательно наблюдая за Никором. Тот сосредоточенно слушал, массируя лоб и не спуская с Лоэра глаз. Иногда в самых зрачках на мгновение вспыхивали живые искры, но тут же гасли, и долго приходилось ждать, чтобы они загорелись снова.
Когда Лоэр закончил свой рассказ, на дворе стояла тихая задумчивая ночь. Яркий свет канделябров вырывался из зала на балкон и дальше в сад — туда, где из пастей каменных львов тонкими струями била вода, освежая воздух, пронизанный дневным жаром и запахом цветов.
Молчал Лоэр. Молчал и Гел Никор, глядя в темноту сада. Спустя несколько томительных минут он глухо сказал:
— Ступай к себе, Лэр.
— Сейчас ты должен принять лекарство, Владетель.
— Принеси.
Лоэр приготовил снадобье и быстро вернулся. Никор сидел все в той же позе, на том же месте. Безучастно проглотил настой и также глухо попросил:
— Ступай, Лэр. Не мешай мне.
Лоэр не спал в эту ночь. Не спал и Никор: он просидел на балконе до утра, и лишь первые лучи солнца заставили его поднять голову и с недоумением взглянуть на распахнутые двери балкона.
10. ПОТЕПЛЕНИЕ КЛИМАТА
Никор стал часто навещать Лоэра в его комнате. Приходил, усаживался на свое излюбленное место возле окна и долгим смущающим взглядом смотрел бывшему другу в глаза. Он словно силился что-то вспомнить, ухватить ускользающие воспоминания о чем-то смутном и бесконечно далеком. Лоэр не нарушал этого молчания: он понимал, что Гел должен переварить рассказ, похожий на сказку, и не только переварить, но и твердо остановиться на определенной решении. Эти безмолвные минуты не казались Лоэру тягостными, в нем жила надежда на благополучный исход жестокого опыта, за который он знал! — почтенный эрат Горан, а может быть, и Гар не простили бы его. Но время сейчас не было союзником, и для того, чтобы наверстать упущенное, приходилось рисковать многим во имя большой цели.
— Ты мне ничего не наврал? — спросил однажды Никор.
— Нет, Владетель. Я сказал правду до последнего слова.
— Та-ак… Выходит, наместники — не наместники… и ты такой же, как я.
— Конечно.
— Почему же тогда не все гарманы стали рептонами?
— По многим причинам. Гар говорит…
— Это твой брат?
— Да. Многие не стали рептонами потому, что длительное время находились за пределами Гарманы…
— Так… Постой, Лэр. Говоришь, северные племена — большой народ, и мы когда-то жили среди этого народа? Значит, они наши братья по крови? Зачем же тогда главный наместник хочет их смерти?