Гармана
Шрифт:
11. В ОКРУЖЕНИИ ВРАГОВ
Пять дней понадобилось Никору и Лоэру, чтобы посетить ближайшие станы, познакомиться с военачальниками и поприсутствовать на состязаниях. Перед возвращением в Квин оба захотели отдохнуть от впечатлений за пределами лагеря, поговорить по душам, но неожиданно перед ними, словно из-под земли, возник Беруш. Обезображенное лицо его выражало тревогу. Никор взялся за рукоять меча. Лоэр остановил его.
— Не ходите дальше, большие эраты, — прохрипел Беруш. — Тут неподалеку раненый лев. Он потерял много крови, и в его глазах горит месть к людям!
Совсем
В тот момент, когда Лоэр указал товарищам путь к отступлению, огромная кошка неожиданно прыгнула. Лоэр успел оттолкнуть в сторону Никора. В следующий момент лев оказался рядом. Лоэр набросил ему на голову плащ и тотчас всадил кинжал между ребрами. Зверь вздрогнул, попытался подняться, но тут же осел, придавив траву, когти прочертили в земле глубокие борозды, и он затих.
Никор медленно поднялся.
— Лэр, — тихо позвал он. Было видно, что он пытается удержать какую-то очень важную мысль. — Лэр, там, кажется, было море… нет, не море — что-то другое.
— Где? — обеспокоенно спросил Лоэр.
— Там, за городом… Я вспомнил тебя и море… И больше ничего.
Лоэр вдруг все понял.
— Конечно, Гел! — воскликнул он. — Только не море, а залив!
— Залив…
— Ну да! Тенистый Залив! Мы с тобой часто бывали на берегу возле беседки, где статуя Путешественника!
— Статуя Путешественника… беседка. — Никор тоскливо качнул головой. — Не помню, Лэр. Не помню!.. Хотя постой… мне видится большой дом с садом и… красивая эрина… А вот лицо…
У Лоэра захватило дух.
— Да, да, Гел! Это была эрина Алия Никор!
— Алия… — Никор долго, с усилием тер лоб, потом отчаянно тряхнул головой и закрыл лицо. — Нет, Лэр, нет — все куда-то уходит!..
— Ничего, Гел! Успокойтесь, — радовался Лоэр. — Все это вернется снова и вы постепенно вспомните все, все!
Никор нахмурился.
— Почему Лэр зовет меня Гелом? — Он увидел убитого льва, и до его сознания, кажется, только теперь дошло все случившееся. — Ты достоин похвалы, Лэр, — ты опять спас меня!
С опозданием подоспела помощь — сначала двое охотников, потом воины. Все смотрели на убитого льва и восхищались точностью удара.
— Эрат, — шепнул Беруш, — мне надо бы поговорить с вами.
— Что-нибудь важное? — спросил Лоэр.
— Да.
— Владетель помешает нам?
— Лучше, если он останется.
— Хорошо, друг мой. Сейчас.
Лоэр отправил воинов и попросил Беруша говорить. Тот довольно смело сообщил о том, что в уделе появилось много врагов Владетеля, которые хотят избавиться от него и поставить во главе удела бывшего суперата Бефа Оранта. Орант обещает полную волю всем, кто пойдет за ним, обещает быструю победу на севере и все богатства, женщин и рабов, которых они добудут в бою. Но заговор идет не только против Владетеля, но и против Лоэра. Надо скорее что-то предпринимать! Сейчас здесь гнофоры на каждом шагу, и попробуйте распознать, рептоны они или враги Владетеля. Их много, кажется, они собрались здесь со всей Страны!
— Так, — сказал Лоэр, выслушав Беруша. — Вы принесли нам очень важные сведения, и уж поскольку любите Владетеля Юга и добровольно взяли на себя нелегкие обязанности,
Когда неуклюжая фигура Беруша скрылась за кустарником, Никор спросил:
— Кто этот несчастный?
— Наш друг, Владетель. Ты слышал, что он сказал?
— Как не слышать.
— И к какому пришел решению?
— Надо ведь что-то делать, если это верно.
— Ты все еще сомневаешься! Да я и без Беруша знал о твоих врагах, только не подозревал, что их так много. Послушай, Владетель, надо спешить — иначе будет поздно! Уж если не думаешь о своей голове, подумай о народе — он не простит тебе нерешительности.
— Да, да. — Никор вздохнул. — Может, завтра вызвать начальников отрядов и дать им приказ арестовать всех наместников богов?
— Надо прежде всего знать, кого арестовывать, Владетель. На лбу у них не написано. Давай-ка присядем… Не стоит спешить. О нашем разговоре не будет знать никто, кроме нас. Значит, измена нам не угрожает…
Вернувшись в Квин, Лоэр снова отправился на гору. Там его ждал гонец. От него Лоэр узнал много нового о положении в Сурте. Гар Эргант просил доставить в столицу хотя бы одного гнофора из совета, а также продолжать постройку кораблей, которых скоро понадобится очень и очень много…
Гонец сообщил о делах Гара Эрганта — он организовывал школы обучения мастерству и наукам, где учителями стали, в основном, выходцы из-за моря — новый примэрат пригласил их для помощи народу Гарманы. Он создал специальные отряды для сохранения культуры из бывших рабов Страны, поскольку тем не грозила участь рептонства, и прилагал все старания к тому, чтобы погасить раз и навсегда родившееся с помощью гнофоров среди союзников чувство вражды к гарманам. Энергии Эрганту было не занимать, и он сделал бы значительно больше, не донимай его лихорадка и тяжкие приступы рептонства. Слава богам, вернулся в Сурт почтенный эрат Цимир Горан и отныне всемерно помогает примэрату. Квин до сих пор не может говорить и весьма страдает от этого. Странная эрина с закрытым лицом пока во дворце. Как-то раз у нее отобрали яд. Сказала, что хотела отравиться, будто бы ей тяжело после смерти эрата Лоэра и вдвойне тяжелее от недоверия примэрата.
Недавно к Эрганту приходила Гармана и предостерегала от большого несчастья, которое ожидает Страну: к Земле приблизится небольшая планета и погубит остров. Проникнув в грядущее, Гармана видела, как рушатся города Страны, как раскалываются горы, открывая бездонные пропасти. Она видела, как звери покидают свои логовища и в страхе разбегаются по острову в тщетной попытке спастись. Она видела, как на севере и юге отхлынуло море, обнажив дно, а на экваторе поднялась невиданная волна… Чтобы уберечь людей, надо успеть за два года вывезти их за море — в глубину западного или восточного материка… Кстати, Гармана, по-видимому, многократно пыталась своим внушением помочь несчастным рептонам, однако у нее до сих пор ничего не получается — она чем-то больна. Она словно непроснувшийся человек. Протянет перед собой руки, глаза будто искрятся. И так несколько раз. Просили ее помочь примэрату, — говорит: «Пыталась. Это сильнее меня». А когда она наберется силы, никто не знает, да и она сама, наверно, тоже. Какая-то странная: будущее видит, а в настоящем ничего сделать не может.