Гарнизон
Шрифт:
Холанн не разбирался в моделях и разновидностях летательных аппаратов, он кое-как отличал геликоптер от самолета, но на этом познания счетовода исчерпывались. Поэтому Уве не знал, что передвижной командный пункт неожиданных спасителей разместился на борту "Валькирии". Холанн просто отметил, что летательный аппарат был велик, внушителен и по виду очень грозен. Солидный агрегат, наверняка для солидных, очень серьезных людей.
А вот арбитр Сименсен отметил, что летательному аппарату самое меньшее лет пятьдесят, но он поддерживается в отменном состоянии. Все оружие демонтировано, грузовой отсек целиком отведен под аппаратуру связи. Следовательно, это не
— Итак, друзья мои… — с этими словами гостеприимный хозяин летающей машины разлил в маленькие металлические чашки что-то темное, густое и очень пахучее. Наверное, бальзам, настоянный на амасеке, причем очень хорошем. Пока темная струйка лилась в сосуд, Холанн и Боргар внимательнее рассмотрели неизвестного, который представился просто, одним словом — "Октавиан".
Худощавый, с вытянутым лицом, одет в темно — синий комбинезон, плотно облегающий тело. Судя по ячеистой арматуре, проступавшей при движениях под натянувшейся тканью, это была не столько одежда, сколько "поддевка" под полевую броню. На комбинезоне не имелось никаких знаков различий, а пояс не был отягощен ни кобурой, ни даже ножом.
Боргар подумал, сколько радикальных циклов эндокринального омоложения прошел Октавиан — один или два. На вид Октавиану было лет пятьдесят, но взгляд пришельца казался намного старше его лица. Глаза — как темные провалы в сети тонких морщинок, окна во тьму на фоне доброжелательной улыбки.
Октавиан поставил бутыль с бальзамом, завернул пробку. Размашистым жестом пригладил длинные — до плеч — волосы, щедро тронутые сединой самого благородного оттенка, в тон роскошным усам. Закончив это занятие, человек в синем откинулся на низкую спинку складного стула и развел руки в многозначительном жесте. Истолковать его можно было весьма широко, от приглашения выпить до призыва к беседе.
— Итак?.. — повторил Октавиан.
Холанн взглянул на арбитра, молча передав ему инициативу. Сименсен неосознанно скопировал жест Октавиана, подровняв челку. И задал встречный вопрос, несколько удививший Холанна:
— Чем мы могли бы вас отблагодарить?
— Ну что вы! — седой человек в синем комбинезоне протестующе и даже с определенным возмущением поднял ладони. Впрочем, Уве показалось, что в негодовании Октавиана есть некая наигранность. — О какой благодарности может идти речь? Человек всегда должен быть готов прийти на помощь другому человеку.
— Тогда… — Боргар сделал паузу. — Кто вы?
— А вот об этом вы расскажите мне, — губы Октавиана под седыми усами шевельнулись в доброжелательной улыбке.
— Не понимаю, — сказал арбитр. Очень спокойно, с умеренной вежливостью, однако у Холанна даже зубы заныли от напряжения, разлившегося в кондиционированном воздухе Валькирии.
— Я
Он шевельнул ладонью, словно очерчивая незримую окружность. Арбитр правильно понял жест как собирательное определение всего на свете. Холанн сцепил зубы, понимая, что ничего не понимает. И в первую очередь — почему Боргар относится к спасителям с такой настороженностью, как будто к скрытым врагам. А Октавиан, похоже, воспринимает это как должное и даже с некоторым потаенным одобрением.
— Что будет, если я сочту вашу просьбу… неуместной? — Боргар определенно решил пойти на обострение беседы, чем еще больше умножил недоумение Холанна.
— Я буду огорчен, — честно и открыто признался Октавиан. — Очень огорчен.
Теперь в его словах прозвучала угроза, отчетливая, как раскаты грома в надвигающейся грозе.
— Хорошо, — Владимир оценил соотношение сил и счел наилучшим отыграть назад. — Предполагается, что я должен угадать ваше… происхождение?
— И цели, — уточнил Октавиан.
— Но зачем?
— Для начала мне интересно, действительно ли вы столь умны, как гласит молва.
— А есть иные причины?
— Возможно, — неопределенно отозвался Октавиан. — Но они пока не существенны.
— А если я не… угадаю?
— Тогда вы не столь хороши, как говорят. Это было бы печально.
С минуту Боргар и Октавиан сидели друг против друга в молчании. Арбитр хмурился в раздумьях, пришелец благостно улыбался.
— Начнем с того, что вы не мародеры… — наконец предположил Владимир.
— Почему? — живо поинтересовался Октавиан.
— Мародеры, пираты, просто вольные торговцы, все они первым делом думают о прибыли, в силу специфического рода занятий. Искатели удачи не стали бы помогать беженцам и точно не стали бы тратить время на небольшой Волт, когда к их услугам пусть не хайв, но все же мегаполис.
— Хорошее начало, — одобрил предположительно не — мародер.
— Но вы определенно не армия или какая-то иная официальная структура.
— Предположение?
— Чутье, — мрачно произнес Боргар. — Армейские и прочие милитаристы всегда обрастают характерными бытовыми мелочами и фетишами. У вас их нет.
— Итак, не военные, не часть Администратума, не искатели приключений, — перечислил Октавиан. — Кто же?..
— Все вместе, — теперь усмехнулся уже Сименсен. — Наемники.
— Наемники? — не удержался от возгласа Холанн.
— Но на службе у Империума, — значительно поднял палец арбитр. — Полагаю, Ордо Ксенос?
Октавиан приподнял светлую бровь, повел ей, подобно старому мудрому преподавателю, оценивающему ответ студента.
— Прошу вас, попробуйте, — вместо ответа наемник поднял свою металлическую чашку и отпил, скорее смочил губы, наблюдая поверх блестящего обода за собеседниками.
Уве не притронулся к питью, Боргар с видимым удовольствием выпил.
— Я думаю, дело обстоит следующим образом… — задумчиво начал арбитр, поставив пустую чашку. — Губернатор Теркильсен, да упокоится он с миром, в свое время высказал предположение, что Ахерон принесен в жертву. Идет большой, очень большой флот — улей ксеносов — пожирателей, который заденет планеты людей, но его основной удар придется на миры Тау. И для того, чтобы синелицые не всполошились раньше времени, наш субсектор списан заранее, как приемлемые потери. Тираниды пройдут смертной косой по Тау, Гвардия и Космодесант добавят по возможности. Сплошная выгода… малой… ценой.