Гарнизон
Шрифт:
Уве…
Комендант не сразу понял, что Тамас обращается именно к нему.
— Уве, — повторил Хаукон, очень доброжелательно, действительно по — дружески.
— Да, — потерянно отозвался счетовод.
— Не пытайтесь командовать Волтом, это мое напутствие. Вы не сможете. Дело не в личных качествах, а просто в опыте. Оставьте командование… — комиссар смерил взглядом немого арбитра. — Господину Сименсену. Он тоже не ахти какой боец, но умеет организовывать людей. А у вас другое призвание — вести их за собой. Вдохновлять. Из вас вышел бы отличный
— Я не справлюсь, — прошептал Уве
— Справишься… друг. Теперь — справишься.
— Я слаб. И я боюсь.
— Да, это так. Но сила человека — не только в его мышцах и костях. И не столько. Сила — в душе. Ты смог переломить страх, превозмочь его. И ты не боишься пойти впереди тех, кого призываешь к свершениям. Когда-то и я… мог так же…
— Ты смог и сейчас.
— Нет, я набирался решимости и сил у тебя, как и все остальные. Только не показал этого. Решимость происходит из веры. Во что угодно. А у меня веры уже нет. Давно нет. Ни во что.
Тамас махнул целой рукой, решительно, сверху вниз, словно обрубая незримую нить.
— Хватит разговоров. С каждой минутой я становлюсь опаснее. Пора идти.
— Прощай, — потерянно проговорил арбитр, прикрывая ладонью лицо, должно быть от солнца.
Уве не сказал ничего, чувствуя, как предательски увлажнились глаза.
А Хаукон снова улыбнулся, так, как не улыбался на памяти Холанна. Да и никого из тех, кто жил на Ахероне. Спокойно, тепло, как обычный человек с обычными заботами и нехитрыми радостями, а не измученный невзгодами солдат, перешагнувший черту между живыми и мертвыми.
— У меня осталось мало времени, — прошептал Хаукон, будто исповедуясь коменданту и арбитру. — Но все оно теперь принадлежит мне. Не Империуму, не Императору, не гвардии, не долгу. Только мне. До последней секунды.
Уве и Владимир стояли и смотрели, как черная фигура в долгополом плаще уходит все дальше в пустошь. Неторопливо, размеренно, уверенными шагами. Холанн ожесточенно тер глаза. Боргар молчал, страшный в своей печали, необъяснимой для сторонних.
— Солдаты! — крикнул Холанн, пытаясь смахнуть непрошенные слезы, но лишь размазывая по лицу грязь. — На караул!
Холанн не видел, что происходило позади. Не знал, какие команды стоит отдавать в таких случаях. Он просто знал, что поступает правильно. И его поймут.
— Комиссар Хаукон Тамас покидает вверенный ему гарнизон! Он достойно сражался и достойно уходит!
Хаукон развернулся и махнул рукой. Он сказал несколько фраз, негромко, но при полном безветрии каждое слово разносилось очень далеко:
— Один комиссар покидает гарнизон. Другой комиссар берет гарнизон под свою ответственность. Будь достоин своих людей, и сделай их достойными себя.
А затем снова зашагал дальше, в пустошь.
— Троекратное ура комиссару! Троекратный залп в честь комиссара! — приказал Уве.
За спиной жужжали лазеры и гулко, шумно тарахтели пулеметы. Вдали, там, где был лишь серый снег
Все оставшиеся силы Уве сгорели в этих словах. Комендант стоял, чувствуя, как высыхают глаза и полное безразличие затопляет душу. Холанн 'перегорел', сжег все душевные силы в безумном хаосе минувших суток. Теперь ему было все равно, даже случись здесь и сейчас вся мертвецкая орда Танбранда.
Он не видел и не слышал, как темные фигуры обступают его со всех сторон, как солдаты Волта и добровольцы из беженцев боязливо всматриваются в своего вождя, несмело протягивают руки, желая и одновременно опасаясь дотронуться до него.
Затем кто-то произнес несколько тихих слов. Повторил чуть громче и смелее. За ним подхватили другие, и вот уже все, кто совсем недавно сражался и умирал в бою с орками и жертвами Чумы, скандировали во весь голос:
— Холанн! Холанн!! Холанн Поджигатель!!!
Окружающий мир померк, звуки приглушились, Уве полностью ушел в себя, склонив голову и не обращая внимания на окружающий мир. Поэтому он не увидел и не услышал того, что произошло дальше.
Наступила мгновенная пауза, когда два или три десятка глоток на одно мгновение умолкли, чтобы набрать воздух для нового крика. И в этот миг чей-то тонкий голос пискнул:
— Нет! Врете! Отец солдат, Комиссар Холанн!!!
И дружный рев вознесся к немому синему небу.
— Комиссар Холанн! КОМИССАР!!!
Глава 33
Спасители не стали являться во всеоружии, ограничившись посадкой одной Валькирии поближе к мачте связи. Однако еще два стремительных силуэта барражировали на высоте около сотни метров по идеально ровной окружности, патрулируя территорию. Время от времени из-под длинных, очень узких крыльев срывались красные молнии, а в снежной пустоши ощутимо гремело — патрули добивали отдельных врагов, ухитрившихся доползти до базы. И даже неискушенному Холанну было достаточно одного взгляда, чтобы понять — синие тонкокрылые тени, кажущиеся призраками в голубом небе, сделаны не людьми и не для людей.
Приглашение к беседе не заставило себя ждать. Хозяева Валькирии хотели говорить с командованием гарнизона. Иркумов, Александров и женщина по имени Леанор Дживс, прибывшая с конвоем, занимались размещением беженцев и упорядочиванием обстановки. То есть, называя вещи своими именами, пытались хоть как-то умерить и привести к минимальному порядку чудовищный бардак. В принципе Волт мог принять и разместить всех беженцев, но для этого следовало очень быстро расконсервировать закрытые склады, перекинуть дополнительные мощности от теплоэлектростанции, наладить поточное производство синтетических пищевых концентратов и так далее. Все это требовало времени и драконовских мер по наведению дисциплины, которые взяли на себя медик, стажер Арбитрес и танкист. А Сименсен и Холанн отправились общаться на борт Валькирии.