Гарриет
Шрифт:
Она вздохнула и уже собралась было взять Уильяма на руки, как из своей комнаты вышел Кори с ключами от машины.
— Доверь это мне, — сказал он и решительно шагнул к Уильяму. К удивлению Гэрриет, он быстро развернул его и тут же туго перепеленал, так что Уильям стал похож на маленького американского индейчика.
— Так они чувствуют себя спокойнее и увереннее, — объяснил он Гэрриет.
Уильям открыл было рот, чтобы возмущенно завопить.
— А ты заткнись, — строго сказал ему Кори. — Дай своей несчастной матери хоть немного отдохнуть.
Уильям так удивился,
— А здорово ты управляешься с детьми, — смущенно заметила Гэрриет уже в коридоре.
Кори пожал плечами.
— Ноэль оказалась никудышной матерью, так что мне пришлось подучиться.
Вечер прошел прекрасно. Они мирно потягивали красное вино, ели карри с курицей, держа тарелки прямо на коленях и бросая косточки в огонь, и смотрели телевизор. Фильм Гэрриет понравился, но, учитывая, что Кори понимал в этом гораздо больше ее, она решила не спешить с похвалами.
— Неплохо, — сдержанно сказала она. — Диалоги, правда, не блещут оригинальностью. Чей это сценарий?
— Мой, — ответил Кори.
Гэрриет порадовалась, что гостиная освещена только пламенем поленьев в камине, и Кори не увидит ее свекольного румянца.
— Попробуй мясо с грибами, тоже очень неплохо. Сценарий мы писали вместе с одним голливудским зубром, — продолжал он. — В жизни больше не соглашусь ни с кем соавторствовать. В итоге я попортил себе много крови — зато кое-чему научился.
— Интересно, какая она в жизни? — спросила Гэрриет, глядя, как героиня стягивает с себя платье.
— Глупая, — сказал Кори.
— А он? — Герой решительно теснил героиню к кровати.
— «Голубой». Живет с парикмахером.
— Надо же, — удивилась Гэрриет. — Никогда бы не подумала. Если ты со всеми ими знаком, то почему никогда не приглашаешь их к себе?
— Кого? Кинозвезд? Работать с ними еще куда ни шло, но ездить к ним или, еще хуже, принимать их здесь — нет уж, увольте. Я сыт по горло одними и теми же бессмысленными разговорами — кино, кино, ничего, кроме кино. А как они живут?.. Ужинают каждый вечер непременно в ресторане, чтобы быть все время на виду. Около них сам начинаешь чувствовать себя чем-то вроде звезды, и все кругом смотрят на тебя, как на звезду, и общаются с тобой по-идиотски. Ты начинаешь думать, что так и надо, и забываешь, как все бывает на самом деле, — а это для писателя смерть.
Он швырнул куриную косточку в огонь, но промахнулся, и к ней тут же пристроился Тритон.
— Нет, дружок, — сказала Гэрриет, отбирая у Тритона добычу, — трубчатые кости собакам грызть нельзя.
Кори разлил остатки вина по бокалам.
— А следующий сценарий пока еще только вырисовывается, — сказал он. — Время — семнадцатый век. Гражданская война во Франции.
— Что-нибудь про фронду? — спросила Гэрриет.
— Да. Но работы еще непочатый край.
Он взял со столика две книги — биографии французских аристократов семнадцатого века.
— Хочешь заняться делом, вместо того, чтобы забивать себе голову дурацкими романами? Вот, полистай биографии: может, найдешь что-нибудь, что сгодится в сценарий.
Гэрриет вытерла руки о Тритонову шерсть и взяла книги.
— Попробую,
Кори допил свое вино.
— Принести еще бутылку? — спросила Гэрриет.
— Нет уж. — Он усмехнулся. — Сегодняшнего утра мне надолго хватило. И вообще, я начинаю новую жизнь. Верховая прогулка перед завтраком, ни капли спиртного до семи вечера и к полуночи на боковую. Все, я решил прожить до глубокой старости.
— Утром я приготовлю тебе калорийный завтрак, — пообещала Гэрриет.
— Пожалуй, это будет уже слишком, — буркнул Кори. — Как вы сегодня пообщались с Самми?
Гэрриет засмеялась.
— Ничего, но она мне столько успела наговорить про свою хозяйку!..
— Надеюсь, ты не наговорила ей в ответ столько же про меня?
— Я сказала… — Она запнулась и, чтобы побороть смущение, затараторила дальше на одном дыхании:
— Сказала, что ты просто великолепен, а потом ты устроил скандал из-за этого телефонного звонка и все испортил, а еще на той неделе Самми ведет меня в какой-то бар, называется «Свободный вечер», там полно богатых финнов.
— Не думаю, что это очень удачная затея. Насколько я слышал, свободу в этом заведении понимают несколько однобоко.
Он дотянулся до столика и взял листок с эмблемой приготовительной школы, лежавший под толстыми биографиями.
— Что это?
— Послание от родительского комитета, — сказала Гэрриет. — Они собирают деньги на новое здание и решили теперь устраивать вечера для родителей. Всего за три пятьдесят танцы, ужин и бокал вина. По-моему, ты должен сходить: вдруг тебя там ждет счастливая встреча?
— Спасибо, я уже дал зарок не пить и теперь не могу отступаться от своего слова.
Глава 14
Слово Кори сдержал. Он стал пить и курить гораздо меньше, и хотя в его комнате иногда допоздна звучала музыка, к полуночи он почти всегда укладывался в постель.
По вечерам, когда Гэрриет кормила перед сном Уильяма, Кори обычно спускался вниз. Вообще они теперь проводили много времени вместе — разговаривали, читали, слушали пластинки, обсуждали наброски к новому сценарию. Гэрриет нравилась работа, которую Кори ей поручил: кажется, впервые после Оксфорда ей пришлось работать головой, а не только руками. Она стала больше следить за собой: ей надоело откладывать каждый заработанный фунт на черный день, хотелось купить себе что-то новое сегодня.
Народу в «Доме на отшибе» прибавилось. Во-первых, из Ирландии прибыла наконец вороная кобыла по кличке Пифия — Кори пришел от нее в восторг и тут же начал готовить к скачкам; во-вторых, появился малыш Смолыш — ягненок с темно-коричневой, почти черной мордочкой. Его мать сгинула где-то на выпасе, и теперь Гэрриет вскармливала Смолыша из соски.
— Будто близнецы в доме, — заметил Кори, наблюдая, как Гэрриет разливает молоко в две бутылки — одну для Уильяма, другую для ягненка.
Однажды в понедельник, в конце марта, когда она готовила детям завтрак перед школой, в кухню вошел Кори. Видеть его в столь ранний час на ногах было непривычно.