Гарриет
Шрифт:
— Простите, — настаивала Гэрриет, — но после обеда приедет отец Джона, и я должна буду обо всем ему рассказать.
— Он, кстати, звонил минут десять назад, — сказала сестра Маддокс.
Гэрриет побелела.
— Что он сказал? Почему вы не позвали меня к телефону?
— Какая разница, почему? — пожала плечами сестра Маддокс. — Вы выходили то ли в туалет, то ли сделать себе кофе.
— Все равно, вы могли меня найти. Вы же знали, что я уже несколько дней пытаюсь с ним связаться.
— По-вашему, сестре Маддокс нечем заняться, кроме
— Но для меня он здесь единственный! — уже не сдерживаясь, выкрикнула Гэрриет.
— Я сюда попала? — послышался за ее спиной глубокий взволнованный голос.
Все обернулись. В дверях, словно знаменуя собой начало новой сцены, стояла Ноэль Белфор в эффектной черной меховой шапке.
— О, я уже вижу, что сюда! — Увидев сына, она быстрыми шагами приблизилась к его кровати.
— Мой мальчик, мой славный мальчик! — срывающимся голосом произнесла она.
И тут же, словно в ответ на выходную реплику примадонны, Джон шевельнулся, вздрогнул и открыл глаза. Некоторое время он смотрел на Ноэль, не веря, и наконец хрипло простонал:
— Мама!..
Его бледное лицо словно осветилось изнутри, и Гэрриет испытала невыносимые муки ревности.
— Мама, это правда ты?
— Да, мой мальчик, это я. Боже мой!.. Что тебе пришлось пережить! — Она отвела влажную светлую прядь у него со лба.
— Рука болит, — пробормотал Джон.
— Знаю, милый, — сказала Ноэль. — Это из-за гадкой капельницы, — но ведь она тебе помогает, с каждой минутой тебе делается все лучше и лучше. Ты у меня храбрый мальчик, ты все выдержишь. Видишь, какие здесь прекрасные сестры и врачи, они все так стараются тебе помочь.
— Мне уже лучше, — сказал Джон. — Только голова еще… — И, вздохнув, он опять провалился в беспамятство.
Ноэль наклонилась и поцеловала его лоб, явно сознавая, что представляет собой невыносимо трогательное зрелище. Восхищенные взгляды зрителей были прикованы к ней. Сейчас все зарыдают, подумала Гэрриет.
Ноэль выпрямилась и только теперь огляделась. Сняв шапку, она небрежной рукой провела по волосам, отчего те легли золотой живописной гривой. После этого, осветив печально-ослепительной улыбкой нянечек и сестер, она направила главный прожектор своего взгляда на доктора Уильямса. Доктор зарделся, как девица.
— Меня зовут Ноэль Белфор, — сказала она, протягивая руку.
Будто кто-то тут мог этого не знать.
— Мы и не знали, что вы мать Джона, — проговорила потрясенная сестра Маддокс.
— Думаю, Гэрриет решила, что это не так уж важно, — сказала Ноэль. — Я ее понимаю, ведь речь шла о жизни Джона… Как мой сын, доктор?
— По правде сказать, он был очень плох. Но сейчас, думаю, уже выкарабкался.
— Сколько он уже здесь?
— Четыре дня.
— Четыре дня?! Почему мне не сообщили раньше?
Словно не видя ничего вокруг, Ноэль опустилась
Доктор Уильяме тотчас подскочил с зажигалкой.
— Мы искали вас, — возразила Гэрриет. — Ваш агент сказал, что вы в Париже, но где точно, он не знал.
— Это студия заботится, чтобы мне никто не мешал, — сказала Ноэль. — Я ведь поехала в Париж, чтобы учить роль. Бедняжка Гэрриет! Вам тут пришлось справляться со всем одной. Представляю, как вы намучились.
Доктор Уильяме улыбнулся ледяной улыбкой.
— Мисс Пул относится к своим обязанностям няни очень, очень серьезно.
Ноэль, мгновенно уловив иронию, скользнула по Гэрриет внимательным взглядом и спросила:
— Где Кори?
— Сейчас, вероятно, летит из Штатов в Англию, — ответила Гэрриет.
— Он звонил сегодня, — добавила сестра Маддокс. — Сказал, что будет после обеда.
— Слава Богу, — выдохнула Ноэль. — И слава Богу, что мы можем встретить его хорошими вестями. Гэрриет, — обернулась она. — Я хочу немного посидеть с моим сыном. Идите, выпейте пока чаю. У вас очень утомленный вид.
Гэрриет и правда еле держалась на ногах от усталости. Черные круги под глазами, грязные, слипшиеся волосы, юбка не той длины, что надо, — все это вместе смотрелось втрое отвратительнее рядом с несравненной Ноэль Белфор.
Бредя в столовую, она равнодушно думала о том, что оставшийся в палате доктор Уильяме наверняка рассказывает сейчас Ноэли о том, как гадко она, Гэрриет, вела себя с сестрами и какое вредное воздействие оказывала на Джона. А днем приедет Кори, и первое, что он увидит, будет Ноэль, во всей своей красе, склонившаяся над постелью сына. Гэрриет вдруг стало тоскливо и зябко.
Глава 22
Как и многие красивые женщины, Ноэль не могла жить без постоянного восхищения ближних. Как только ей начинало казаться, что кто-то смотрит на нее неодобрительно, она просто отворачивалась и начинала завоевывать новых поклонников. Она желала ежечасно купаться в лучах всеобщего восхищения. Весь персонал больницы, в полном составе, отнесся к ней именно так, как надо. Врачи и сестры старались под любым предлогом заглянуть в палату и проверить состояние Джона. Коридор за стеклянной перегородкой стал похож на многолюдный лондонский вокзал.
— Просто чудо! Как только она приехала, мальчик сразу же пошел на поправку, — говорила одна нянечка другой. Они стояли неподалеку от Гэрриет и раскладывали картофельный гарнир по тарелкам с жареной бараниной.
— Какая она милая и какая естественная, — вздохнула другая. — «Нянечка, — говорит она мне, — какая у вас нелегкая работа. Спасибо вам за жизнь моего мальчика!» А от этой, кроме жалоб, ничего не услышишь!..
Заметив Гэрриет, обе осеклись.
— А видела, какие на ней туфли? — выждав секунду, заговорила первая.