Гаунтлгрим
Шрифт:
— Да, миледи, — покорно поклонилась воительница.
— Теперь они приходят только для того, чтобы найти какие-нибудь эльфийские реликвии в лесу Невервинтер. Но они находят здесь моих слуг, восставших из пепла и жаждущих убивать. — Волшебница сделала паузу и взглянула на группу ашмадайцев, стоявших рядом с тремя зомби цвета темного пепла. На их телах виднелись раны, как будто их трупами кто-то питался, — впрочем, так оно и было на самом деле. — Его всемогущество гениален, не правда ли? Другие армии уменьшаются, а его — растет с каждым погибшим врагом.
Далия внимательно посмотрела на одного из трех
— Отправляйся в Невервинтер утром, — приказала Силора. — Я желаю знать, какова там теперь численность населения, а также сколько незересов следят за его улицами.
Сжимая кулаки, Херцго Алегни смотрел на город Невервинтер, сосредоточив свой взгляд и гнев на великолепном крылатом строении, вокруг которого шло восстановление.
Его называли «Мост Херцго Алегни» лишь несколько дней. А после в течение десятилетия, как все остальное в Невервинтере, это строение стало частью огромного бедствия, и не было никого вокруг, чтобы произносить его имя.
Но теперь его снова называли мостом Крылатого Виверна. Никто из новых поселенцев не слышал о названии, провозглашенном десять лет назад лордом Хьюго Бабрисом.
Хьюго Бабрис мертв, как и все остальные, кто был в городе или его окрестностях в тот ужасный день. Спаслись только те из шадоваров, которые сумели вернуться на План Теней. И еще один человек, который стоял тогда рядом с Алегни и который сообщил ему сейчас (со слишком уж большой радостью в голосе, как показалось тифлингу) о возвращении мосту старого названия.
— Ты в этом уверен? — спросил Алегни.
— Это была одна из задач, поставленных передо мной для подготовки твоего возвращения, — ответил Баррабус Серый. — Разве я когда-нибудь тебя подводил? — (Сарказм, прозвучавший в его голосе, заставил тифлинга бросить ненавидящий взгляд на подчиненного.) — Нам не будут там рады, — продолжил убийца.
— Тогда, возможно, не стоит спрашивать разрешения, чтобы вернуться, — усмехнулся Алегни, снова переводя взгляд на далекий город и столь желанный мост.
Баррабус не стал ждать, что тифлинг повернется к нему, и добавил:
— Эти люди в Невервинтере не те враги, которых можно легко уничтожить, и они не друзья некромантов, которые поднимают легионы нежити из руин. Это опытные воины и маги, закаленные в сражениях против полчищ нежити, постоянно наседающих на них.
— Мои шадовары убивают этих существ толпами. Кроме того, как ты сам сказал, большинство монстров были подняты и выведены из Невервинтера задолго до того, как прибыл первый из новых поселенцев, если верить твоему отчету.
— Это верно, но я все же настаиваю на том, чтобы ты отнесся к ним серьезно, если решишь уничтожить этот лагерь, который они упорно называют Невервинтером. Но после того мы столкнемся со многими противниками, поджидающими в лесу.
Херцго Алегни продолжал смотреть на черную скалу, бывшую некогда процветающим городом, и устало потер лицо. Тифлинг — аутсайдер среди незересов — столкнулся с серьезными трудностями после катаклизма: многие из шадоваров обвиняли его в том, что
Экспедиция продолжалась в течение последних десяти лет, и Херцго Алегни не поставили руководить ею. Но с новыми землетрясениями и растущей властью последователей Сзасса Тема, которые скоро должны были закончить свое Кольцо Страха, Алегни получил новый шанс. Он прибыл месяц назад взамен другого командующего с приказом разыскать анклав Ксинленал и отразить тейское вторжение любой ценой.
Ксинленал — незересский анклав, город, построенный на парящей горе, — был первым из легендарных поселений незересов. Он пытался избежать падения, но сумел добраться лишь до границы Незерильской Империи с землями эльфов. Там он и упал, как и все другие анклавы, не ушедшие на План Теней, когда Карсус украл силу богини Мистры. Был найден и вновь пущен в ход лишь Саккорс, другие большие анклавы исчезли, занесенные песками неестественной пустыни фаэриммов. Но Ксинленал упал где-то в месте, позже ставшем известным как лес Невервинтер, — по крайней мере, двенадцать принцев в это верили. А Незерил верил в них.
Конечно, первое, что Алегни сделал в качестве командира, — вызвал своего главного разведчика и убийцу Баррабуса Серого, что последнему совершенно не понравилось. Убийца жил в относительной роскоши в Калимпорте, используя свои навыки в работе на незерильских агентов, желающих управлять уличной торговлей в городе. Это было прекрасное время, поскольку не приходилось иметь дело с Херцго Алегни.
Тифлинг понимал, что единственная вещь, которую Баррабус Серый ненавидит, — это рабство. Асассин мог существовать в иерархии, но никогда не жаждал командной работы. Алегни знал, что убийца всегда действует независимо, выполняя приказы пашей Калимпорта или других нанимателей за определенную плату. Тифлинг изменил это, хотя то подчинение, которого он и другие из незерильской знати добились от убийцы, было лишь результатом магического принуждения.
По мнению Баррабуса Серого, он был рабом. Его редко били или мучили с помощью волшебства, требования к нему никогда не были чрезмерными, он мог жить роскошной жизнью, по критериям многих людей, в Мемноне или Калимпорте — всюду, где пожелает. Но принуждение оставалось, и тифлинг знал: это мучит убийцу.
Херцго Алегни повернулся лицом к подчиненному и сказал:
— Предлагаешь оставить город в покое?
— Они враги наших врагов, — ответил Баррабус. — Но они друзья Глубоководья, а значит, нашими друзьями быть не могут.
Алегни кивнул и продолжил:
— Тогда позволим им и Тею уничтожать друг друга. Побудь немного в городе, проведи там столько времени, чтобы хватило разузнать и сообщить мне о каких-либо существенных изменениях, но не более.
— А мост?
— Пусть называют его, как хотят, — решил Алегни, хотя не мог не вздрогнуть, выдавая истинные чувства при произнесении этих слов.
Тифлингу следовало соблюдать осторожность, ему необходимо было найти способ восстановить свое положение в империи, не тратя ресурсов.