Гавань
Шрифт:
Они играли в пицигин: бросая мяч, плашмя падали в воду, стараясь создать как можно большую кутерьму, брызги и шум, а падая, делали невероятно смешные жесты руками, корчили самые неожиданные гримасы.
Викица смеялась, издали принимая участие в их веселье. Они чувствовали это: какая-то часть спектакля несомненно уже предназначалась ей. Будто молодые дельфины, парни вылетали из воды, извивались в воздухе и валились на песок, раскинув свободно руки.
Элегантная дуга их полета сразу не исчезала, повисая в пространстве, где они только что были, наподобие отражения в камере глаза, и переливаясь всеми цветами радуги. Выныривая, фырча, готовясь к новому прыжку,
В какой-то момент красный мяч, будто живой, вырвался с непонятной орбиты, намеченной их руками, и покатился по песку, остановившись на полпути между морем и ногами Викицы.
Быстро и ловко, чего Слободан от нее не ожидал (ибо уже полностью уподобил ее себе), Викица вскочила, в мгновение ока сбросила джинсы и майку, в которых лежала, осыпав при этом инженера песком, и прямо так, в обычных трусиках и лифчике, подбежала, схватила мяч и бросилась с ним в море, высоко поднимая ноги и брызгаясь. Она бросила мяч парням, несколько раз присела, чтобы приучить себя к прохладной воде, и включилась в игру, будто всегда в ней участвовала.
Ощущая слабость и тупую боль в голове, инженер наблюдал за их беготней и слушал радостные крики. Юноши с восторгом приняли в свою игру нового члена. Инженер заметил, что они то и дело подскакивали к Викице ближе, чем того требовала игра. Она взвизгивала, но не протестовала: смеялась громче всех.
Вскоре все пятеро, то ли устав от игры, то ли все-таки замерзнув, выбежали из воды и попадали на песок, тяжело дыша, улыбаясь, все вместе, одной компанией, потом уселись обсохнуть и собраться с силами невдалеке от одиноко лежащего на песке с бутылкой Слободана, босого, расхристанного.
Какое-то время они болтали. До Слободана доносились их голоса, но смысла слов он разобрать не мог. Он только видел, что Викица, как новенькая, находится в центре внимания. Несколько раз они обернулись в его сторону: может, речь шла о нем. Девушка принесла из машины полотенце и дала Викице вытереть волосы. Потом все встали. Приезжие направились к машине. Викица отделилась и медленно, неохотно вернулась к Слободану.
Не взглянув на него, устало легла на песок, будто за эти несколько шагов к нему истратила все только что клокотавшие в ней силы. Сквозь мокрое белье ясно проступали темные кружочки на груди и треугольник на трусиках; сырая ткань лепилась к гусиной коже.
— Так давно не играла в пицигин, — вздохнула она.
— У тебя все просвечивает, — сказал Слободан. В его голосе ясно чувствовался укор.
Викица, подтянув подбородок и опустив кончик носа, заглянула в ложбинку на груди.
— А, неважно, — сказала она. — Это клевая банда.
Будто это могло оправдать демонстрацию ее наготы.
Инженер не нашелся, что ответить. За своей спиной он чувствовал присутствие компании, время от времени доносились их голоса, звяканье посуды. Он предложил Викице выпить, но она отказалась. Первый раз. И даже несколько раздраженным жестом. Но ничего не сказала.
Юноши вытащили из своей поклажи маленький голубой баллон с газовой плиткой, разложили вокруг кухонные принадлежности, плетенку с бутылью вина, расстелили одеяло, поверх него скатерть. Девушка на коленях возилась у плитки, парни разлеглись вокруг. Викица то бросала взгляды в их сторону, то веточкой чертила на песке возле ног какую-то непонятную схему.
Спустя некоторое время один из ребят, голый по пояс, в джинсах и с полотенцем на шее, поднялся, картинно вихляя бедрами, подошел к Викице и Слободану и, не выпуская из зубов соломинку, пригласил их присоединиться. Слободану показалось, что
Тем более что Викица — быстро, быстро, — лишь юноша отвернулся, сбросила с себя мокрые вещи, надела на голое тело джинсы и майку и, не договариваясь со Слободаном, вообще не взглянув на него, направилась к приезжим. Слободан, помогая себе руками, с трудом оторвался от земли. Он нехотя доплелся до ребят, надутый, скованный, чувствуя на себе их взгляды. Они поздоровались с ним довольно учтиво и посмотрели довольно безразлично. Викица уже сидела между двумя юношами, и поэтому Слободан вынужден был расположиться несколько на отшибе. Она смотрела на него с той же настороженной непроницаемостью, как и другие.
Девушка раскладывала подогретый на газовой горелке гуляш в желтые пластмассовые тарелки и тут же их раздавала. Инженер получил свою порцию первым: уважение или клеймо старшего? Сначала все ели молча, обмениваясь лишь неясными, нерешительными взглядами, а потом мало-помалу завязалась беседа, в которой инженер участия не принимал.
Выяснилось, что это студенты, которые, погрузив на крышу машины палатку, направляются в Дубровник и делают по пути привалы где понравится. Хозяин машины, его девушка и двое друзей. Из Загреба они выехали уже неделю назад. Вчера вечером увидели с шоссе эту песчаную бухточку, заночевали в палатке, а теперь едут дальше. Лучше не придумаешь! Викица с явной завистью жадно глотала их дорожные рассказы.
Они были такими крепкими, такими нормальными. Слушая болтовню ребят, инженер с каждой минутой ощущал, что на глазах стареет и все больше отдаляется от них. Они говорили о дискотеках и маленьких загребских кафанах, о «Харлей Давидсонах», «Ямахах» [33] , о «менах» и «герлах», о детективных и порнографических романах, о некоей «капусте» и «королях». О клевых фрайерах и тюкнутых шизичках. Викица принимала оживленное участие в разговоре. Они потягивали вино и становились все веселее, все больше наслаждались своей компанией, солнцем, которое так приятно, так ласково припекало, они чувствовали себя довольными и сытыми после вкусного гуляша, здесь, на песчаном пляже, на этом удачном солнечном привале их долгого и счастливого пути в Дубровник. Они все чаще подталкивали друг друга голыми плечами, похлопывали друг друга по рукам, разваливаясь поудобнее, обменивались все более теплыми взглядами. Они прикасались и к Викице и включили ее в свою игру. И все меньше обращали внимания на Слободана.
33
«Харлей Давидсон», «Ямаха» — марки мотоциклов высшего класса.
Может быть, в эту минуту ему надо было энергично встать и положить всему конец, а может, он просто не думал о грозящей опасности. Может, не имел сил воспротивиться, а может, просто не хотел. Викица выглядела такой счастливой, она разрумянилась и весело улыбалась. Впрочем, абсолютно исключено, что до инженера ничего не доходило: он должен был почувствовать сомнение хотя бы в тот момент, когда они решили укладывать вещи и сниматься с места. Незадолго до этого Викица шепталась о чем-то с одним из парней, а потом умолкла, ушла в себя и, свернувшись, внимательно рассматривала пальцы на своих ногах. Ребята быстро поднялись; Слободан поблагодарил их за обед, очень сухо, официально, без тени улыбки, и, когда юноши начали пристраивать вещи на машину, они с Викицей пошли обратно.