Гавань

Шмырёв Максим

– …И никого, этот воздушный шар был пуст, только снег! Хотя нет, в углу корзины я нашёл снеговика, с носом-морковкой, руками и ногами из палок! И воздушный шар исчез, почти сразу! Я не успел даже прикоснуться!.. – рассказывал Форсетти.

Хельг перебил Форсетти. Он долго молчал, ему надо было высказаться. И начал, медленно, с паузами:

– Поезд. Сначала прибыл обычный восьмичасовой утренний поезд. Всегда один и тот же поезд. Он всегда приходит последним. Он сегодня пришёл последним. Всё как всегда. А потом… Потом пришёл ещё один поезд. Никогда так не было. Никогда. Ещё один поезд – которого не было в расписании. Ещё один. – Железнодорожник помолчал и продолжил: – Так вот, ещё один поезд. Не знаю, откуда он. Он проскочил станцию.

Мне показалось, что кто-то махнул мне из окна. То есть я не уверен, что махнул. Это могла быть занавеска. Но я чувствую, что кто-то махнул. Я знаю, что махнул. Скажу так – я абсолютно уверен, что кто-то махнул. Именно мне. Поезд проехал станцию – вы ведь знаете, перрон небольшой, но он даже не притормозил, он пошёл дальше – в сторону леса, а там тупик; точнее, обычно тупик, а теперь там начинается мой сон: я слышу, уже два дня и две ночи, слышу двое суток, как гудит экспресс, который уедет далеко-далеко – мой экспресс, он ждёт меня. И поезд поехал туда, он въехал прямо в мой сон, я побежал за ним следом, прошёл в свой сон, совсем чуть-чуть, насколько это можно, и видел – точнее, не видел, я больше ничего не видел, потому что тот поздний поезд пропал и мой экспресс пропал, – а он был уже тут, с детьми, провожающими, с этим… этой суетой перед отъездом, когда звучит гудок… когда все садятся по местам!.. Он пропал, теперь там только снег и ржавые старые рельсы, а ведь этого не может быть, в моём сне такие новые блестящие рельсы! Этого не может быть…

Железнодорожник замолчал. Хёд кратко рассказал свою историю. – У меня тоже была кукла: клоун-карлик… – вставил Ньёрд. – В пустом салоне пассажирского самолёта, у иллюминатора… Вроде как смотрел на облака…

– Я несколько раз пытался связаться с Управляющим. – Мягкий голос Скирнира словно шелестел вместе с деревьями. – И не получил ответа. Молчание по всем каналам. И градоначальник молчит. Наверное, спит.

– У нас так же, – подтвердили железнодорожник и лётчик. Остальные кивнули.

Ньёрд подытожил.

– Мы понимаем, что происходит нечто необычное и даже невероятное. На нашей Ветви – мы немногие, может быть последние, из неспящих. Мы не можем связаться с Управляющим – это ещё удивительнее, чем засыпанные снегом корабли и призрачные поезда. Если мы не покинем Ветвь, то скоро уснём. Никто не может бодрствовать дольше нескольких суток после начала Великого снегопада. А он начнётся уже скоро. Мы должны сообщить об этой ситуации Верхушке Кроны. Похоже, единственная возможность – подняться наверх самим. Ствольные лифты не работают: роботы говорят о перезагрузке системы. Даже если это на самом деле перезагрузка, а не поломка, мы не можем ждать. Нам надо наверх.

– Может, правильнее остаться здесь? – спросил Форсетти. – Уснём позднее… А с этой ситуацией разбёрется Императорская Специальная Служба Короны – чуть раньше или чуть позже.

– Я не уверена, что мы уснём, – подумав, ответила Фрейя. – Я сегодня утром завершила все дела и пыталась уснуть и уснула, но это был не глубокий сон, когда осознаёшь, что ты – внутри Зимнего сна и можешь покинуть тело и пойти по своей дороге, нет, это был обычный сон без сновидений, я проснулась спустя час, вышла на улицу и увидела сигнальные ракеты… Нет, я не уверена, что мы уснём, а если и уснём – что произойдёт тогда…

– Безопасность города и станции обеспечат охранные системы, тут всё спокойно, а если бы и иначе – не думаю, что мы вшестером смогли бы этому помешать. Надо ехать, – уверенно сказал Ньёрд. – А на чём?.. – вставил Хёд. Перед этим он думал совершенно о другом и почти не принимал участия в разговоре. Он боялся проверить свои предположения и отгонял от себя эти мысли. Но они упорно приходили ему в голову. После рассказа

железнодорожника об экспрессе, он думал только об этом.

Железнодорожник покачал головой.

– Есть мой старый двухместный аэроплан. Но он в ремонте, работы на несколько дней, – заметил Ньёрд. – И лететь смогут только двое.

– И стать призраками, как воздушный шар, или превратиться в снеговиков… – усмехнулся Форсетти. – Я бы не рекомендовал…

– Можно попробовать пройти по побережью Ближних снов до Верхней Кроны… Правда, перед Великим снегопадом там усиливаются пространственно-временные искажения… – прозвенел, как колокольчик, голос смотрителя Пристаней.

– Вообще-то на шоссе спокойно… То есть там ничего чудесного не произошло, никаких призраков… Последний автобус ранним утром пришёл из Яблоневых сел, – как обычно… – отметила Фрейя.

Девушка расстегнула и снова застегнула молнию на ярко-красной куртке. Она волновалась.

– Мы могли бы поехать на мотоциклах Патруля, все остальные патрульные уже спят. Ещё есть джип. Доедем до Большой эстакады, а там – несколько дней пути… Теоретически… На Верхушку Кроны давно никто не ездил по этой дороге…

– Пожалуй, это лучший вариант, – ответил Скирнир.

Остальные его поддержали.

– Сбор – через час, у здания патруля, – предложил лётчик. – И вооружитесь чем можете…

Все согласились и пошли собираться. Поляна опустела.

Из-за дерева выглянул снеговик.

* * *

…Хёд добрался до дома. Несколько раз он переходил на бег и вот, запыхавшись, открыл дверь и вошёл внутрь. Дом был готов к Зимнему сну. Все вещи лежали на своих местах, реактор тихо гудел в дежурном режиме. Ещё несколько часов назад он был уверен, что днём ляжет на кровать, рядом с Эйр, и, покинув «тяжёлое» тело, в лёгком эфирном облике отправится в их общий сон – к мосту и воздушным шарикам, лесу, за которым блестит водокачка на Краю Света. Но сейчас он медлил. Хёд видел – Эйр уже ушла в сон. Перед ним была чуть тёплая статуя. Он поднял её, сильно встряхнул, пытаясь разбудить, хотя знал – пробудить человека, ушедшего в Зимний сон, почти невозможно.

Она смотрела на него. – Ты спишь? – Нет, проснись!.. – Мы не спим? – Где ты, Эйр, скажи!

– Не знаю. Я буду ждать тебя у нашей водокачки на Краю Света…

Она закрыла глаза.

Но он знал, что не сможет попасть туда. Уже в конце встречи на поляне он понял, что показалось ему странным, когда он проходил мимо моста, уводящего в сон. За разноцветным жёлто-сине-зелёным лесом он не увидел далёкого, хорошо знакомого ему силуэта водокачки. Когда он вернулся, мост уже поблек, сдувшиеся воздушные шарики лежали на земле. Вход стал серым, словно занавешенным дождём, и медленно таял в воздухе. Хёд попробовал пройти вперёд, но не смог – словно пытался нырнуть в очень солёную воду, которая выталкивает обратно. Он не знал, куда попадёт, если уснёт. Но был уверен – их сон для него уже закрыт. И не знал, где Эйр.

Из статьи в школьном учебнике Хёда

Зимний сон – особое состояние, в которое впадают обитатели Верхней, Средней и Нижней Кроны Древа, а также Ближних снов и, частично, Сумеречной Зоны (предместий Хель). Начинается в октябре – ноябре (до Великого снегопада), продолжается до марта – апреля (Весеннего пробуждения). Во время сна физическое тело находится в состоянии, схожем с анабиозом, – все жизненные функции сведены к минимуму. Лёгкое «эфирное» тело (также называемое душой) в это время отправляется в Сон: собственный или общий с кем-то (порой – соединённый переходами). Искусство построения сна является одним из важнейших навыков обитателей Древа. Дети уходят в сны в сопровождении родителей, первый самостоятельный сон разрешается только при достижении совершеннолетия и контролируется Наблюдателями из Ближних снов.

Приписано Хёдом

А этой зимой мы пойдём с отцом под парусами к островам!