Гайдзин
Шрифт:
— Может быть, мы так и поступим, — с уверенностью произнес Малкольм, согретый воспоминанием о своём знаменитом предке, тайпэне, Дирке Струане, основателе их компании, усилиями которого двадцать с небольшим лет тому назад, в 1841 году, была основана колония Гонконг.
Когда Анжелика поравнялась со Струаном, глаза его прищурились в улыбке. Он был открыто влюблен в неё с того самого момента, когда впервые увидел её в Гонконге четыре месяца назад, она как раз только что приехала — и в одночасье покорила весь остров. Светлые волосы, идеальная кожа, темно-голубые глаза, приятно вздернутый носик, овальное лицо — его ни в коем случае нельзя было назвать хорошеньким, но оно обладало при этом некой странной привлекательностью,
— Не беспокойтесь насчет туземцев, Анжелика, — прошептал он, — они просто ошеломлены вашей красотой.
Она широко улыбнулась. Как императрица, величественно наклонила голову.
— Merci, Monsieur, vous ^etes tr`es aimable [2] .
Выбравшись на дорогу, они стали быстро продвигаться вперед, внимательно следя за тем, чтобы не мешать движению. Но, хотели они этого или нет, их неожиданное присутствие и то, что огромное большинство изумленных японцев никогда раньше не видели людей такого роста, с такими необычными чертами лица и цветом кожи, волос и глаз, — особенно это касалось девушки, — не говоря уже об их высоких цилиндрах, фраках, узких брюках, сапогах для верховой езды и её сапожках, амазонке, высокой шляпе с кокетливым пером, дамском седле, — неизбежно создавало заторы на дороге.
2
Благодарю вас, мсье, вы очень любезны (фр.).
И Кентербери, и Струан внимательно наблюдали за прохожими, но ни тот, ни другой не чувствовали и не предвидели никакой опасности. Анжелика держалась с ними рядом, притворяясь, что не замечает грубого хохота, разинутых ртов и, время от времени, рук, которые пытались дотронуться до неё. Её шокировало то, как многие мужчины небрежно подтыкали свои кимоно повыше, открывая узкие набедренные повязки и почти обнажая то, что должно быть прикрыто. «Дорогая моя Колетта, ты мне не поверишь, — подумала она, продолжая письмо своей лучшей парижской подруге, которое она закончит сегодня вечером, — но почти каждый из этих бесчисленных носильщиков на главной дороге носит только эту крошечную набедренную повязку, которая не скрывает почти ничего спереди и превращается в тонкую веревочку между ягодицами сзади! Клянусь тебе, это чистая правда, и могу сообщить, что у многих туземцев растут там довольно густые волосы, хотя эти части тела у большинства из них маленькие. Интересно, а у Малкольма...»
Она почувствовала, что краснеет.
— Эта столица, Филип, — сказала она, чтобы продолжить беседу, — она действительно под запретом?
— Нет, если верить Соглашениям. — Тайрер был на верху блаженства. Всего несколько минут знакомства, а она уже опустила «мсье» и звала его просто по имени. — Соглашениями предусматривалось, что дипломатические миссии всех государств будут находиться в Эдо, в столице. Мне сказали, что мы оставили Эдо в прошлом году после нападения на нашу миссию. Безопаснее жить в Иокогаме под прикрытием пушек нашего флота.
— Нападения? Какого нападения?
— О, это какие-то сумасшедшие, которых здесь называют «ронины», — местные бандиты, убийцы, что-то вроде этого, — около десятка этих злодеев напали на нашу миссию среди ночи. На Британскую дипломатическую миссию! Представляете, какой поднялся шум! Эти дьяволы убили сержанта и часового...
Он замолчал. Кентербери свернул с дороги на обочину, натянул поводья и указал рукояткой плети вперед:
— Посмотрите-ка туда!
Они встали рядом с ним. Теперь и они могли видеть высокие узкие знамена над рядами самураев, мерно шагавших
— Кто это, Филип? — возбужденно спросила Анжелика. — Вы можете прочесть их значки?
— Сожалею, нет, пока нет, мадмуазель. Говорят, требуются годы, чтобы научиться читать и писать на их языке. — Ощущение счастья улетучилось, когда Тайрер подумал о том, какая работа ему предстоит.
— Может быть, это сам сёгун? Кентербери рассмеялся.
— Исключено. Если бы это был он, тут оцепили бы все вокруг. Рассказывают, будто он одним движением пальца может собрать сто тысяч самураев. Но это какая-то важная птица, какой-нибудь местный король.
— А что мы будем делать, когда они будут проходить мимо? — спросила она.
— Мы поприветствуем их по-королевски, — сказал Струан. — Возьмем шляпы на отлет и трижды выкрикнем здравицу. А что сделаете вы?
— Я, ch'eri [3] ? — Она улыбнулась.
— Я склоню голову, как мы делаем, когда встречаемся в Булонском лесу с Его Величеством императором Луи Наполеоном. Что такое, Филип?
— Возможно, нам лучше повернуть назад, — обеспокоенно сказал Тайрер. — Я слышал, они вспыхивают, как порох, если кто-нибудь из нас оказывается рядом с их князем.
3
Дорогой (фр.).
— Чепуха, — отмахнулся Кентербери. — Никакой опасности нет, они ещё ни разу не нападали на нас сразу целым отрядом — это не Индия, не Африка и не Китай. Как я уже говорил, японцы весьма законопослушны. Мы даже близко не подошли к границе, установленной Соглашениями, поэтому поступим так, как поступаем всегда: просто дадим им пройти, вежливо приподнимем шляпы, как сделали бы это при встрече с любым высокопоставленным лицом, потом двинемся дальше. Вы вооружены, мистер Струан?
— Разумеется.
— Я — нет, — заметила Анжелика несколько капризным тоном, наблюдая за знаменами, которые теперь покачивались в какой-нибудь сотне шагов от них. — Я полагаю, женщины тоже должны носить оружие, раз мужчины его носят.
Трое её спутников ошарашенно уставились на неё.
— Бог с вами, что за мысли. Вы, Тайрер?
Чувствуя себя неловко, Тайрер показал Кентербери маленький «дерринджер».
— Прощальный подарок моего отца перед отъездом. Но я никогда не стрелял из него.
— Это и не понадобится. Опасаться следует только самураев-одиночек, которые путешествуют по одному или по двое, — фанатиков, которые ненавидят каждого, кто не японец. Или ронинов, — объяснил Кентербери, потом неосмотрительно добавил: — Не волнуйтесь, уже целый год, если не больше, как мы живем без всяких инцидентов.
— Инцидентов? Каких инцидентов?
— Да так, пустяки, — сказал он, не желая пугать её и пытаясь исправить свою оплошность. — Несколько нападений, совершенных двумя-тремя фанатиками, ничего серьезного.
Она нахмурилась.
— Но мсье Тайрер говорил, что было большое нападение на вашу миссию в Эдо, что нескольких солдат убили. Это, по-вашему, не серьезно?
— Нет, это было серьезно. — Кентербери натянуто улыбнулся Тайреру, и тот прекрасно понял его взгляд: ты полный идиот, если решаешься сообщить даме что-то хоть сколь-нибудь важное! — Но это были отщепенцы, просто-напросто банда головорезов. Чиновники сёгуната дали клятву, что найдут и накажут их.