Газлайтер. Том 18
Шрифт:
По мере того, как мы углубляемся в подземелье, звук выстрелов и магических вспышек затихает. Интересно, а почем Жаворонки сюда не пошли?
Через пару поворотов я получаю ответ. Посреди коридора громоздится завал — массивная груда камней и обломков полностью перекрывает коридор. Понтифики, отступая, обрушили своды, пытаясь отрезать путь преследователям. К счастью, у меня в разгрузке есть артефакт для удалённой телепатии. Придётся потратить немного энергии, но что ж, я ещё не успел как следует повоевать.
Указываю Змейке на завал:
—
Змейка кивает:
— Мать пошшшла, мазака.
Она легко проходит сквозь завал, как будто твёрдая каменная преграда для неё просто иллюзия. Я поддерживаю с ней связь через телепатию, чувствуя каждый её шаг и наблюдая её глазами.
Она движется дальше по коридорам и, наконец, оказывается за пределами Капитолия, выйдя в одном из укромных зданий поблизости. Внутри пусто. Она быстро поднимается на крышу, откуда открывается вид на дворцовые постройки.
И вот, она замечает понтификов — те уже у вертолёта, спешат занять места. Вертолёт гудит, винты раскручиваются, готовясь к взлёту. Змейка успевает зафиксировать, как понтифики поднимаются на борт, а лопасти начинают набирать скорость, поднимая машину в воздух.
Змейка шипит:
— Мазака, ускользают! Рррр! Мне пррррыгать за ними?!
Я усмехаюсь:
— Не нужно, милая. Как говорится, врёшь — не уйдёшь. Возвращайся, Змейка.
— Я — милая, рррр, — огрызается она, но послушно поворачивает назад.
Связываюсь через кольцо с Леной. Лакомка сейчас занята сестрой, ей нужно время, чтобы прийти в себя, так что Лена отвечает за связь.
— Пора впустить в портал Золотого и Дубного с сеттью. Пусть сбивают вертолёт на юго-западе, ловят добычу, а затем, словно метеор, направляются на юг, за город.
— Уже передала гвардии у портала, — тут же откликается Лена.
Используя артефакт, я мысленно перемещаюсь в портальную комнату Капитолия, чтобы наблюдать за операцией. Через мгновение Золотой вырывается из портала стелы, каменщики-тавры расширили проход, чтобы пропустить громадного ящера через раструб подземелья. На драконе уже устроился Дубный, сжимая сеткомёт в руках.
Оставив тавров, я переподключаюсь на мысли Золотого.
Желточешуйчатый стремительно взмывает в небо, следуя направлению, которое я указал Лене. Взмах крыльев — и он с невероятной скоростью несётся к вертолёту, вырывая из пасти огненный поток. Пламя с оглушающим ревом обрушивается на вертолёт, сбивая его с курса. Машина, охваченная огнём, начинает падать. Пилот и охрана не выдерживают удара, но понтифики, выносливые Мастера, переживают крушение, пусть и тяжело раненые.
Дубный, спустившись к месту аварии, быстро накрывает понтификов сетью и ловко закидывает их на спину дракона. Золотой взмывает обратно в воздух, направляясь к винзаводу Лангу — нашей будущей временной базе.
Я усмехаюсь — понтификов взяли. Теперь, если Цезарю вздумается катить на меня бочку, у меня есть пряник, которым можно его утихомирить.
Дворец главного жреца, Капитолийский холм, Рим
Ледзор с силой пинает Юпитерского, выбрасывая его прямо с балкона.
— Хо-хо-холод! Полетай, поп!
Тот с глухим ударом врезается в плитку, расплываясь кровавым пятном. Но нет, этого оказывается недостаточно. Геномант будто прилипает к камню, а затем, словно герой дешёвого фарса, встаёт на ноги — весь истекая кровью.
— Тревога! Тревога! — его вопль разносится, перекрывая весь шум во дворе, звонким эхом пробиваясь в коридоры дворца.
Крики разносятся по дворцу. В считаные секунды сбегается охрана. Правда, до Юпитерского добираются далеко не все. Основная часть стражи уже увлечена ожесточённой схваткой с цезарскими Жаворонками, которые не преминули прилететь на запах жареного.
Ледзор прыгает за ним вниз, приземляясь с глухим ударом. Стража замерла, не отрывая взгляда от его массивной фигуры, взъерошенной бороды и ледяного взгляда:
— Юпитер?! Это сам Юпитер?! — доносится потрясённый шёпот стражников.
Ледзор усмехается, поднимая топор:
— Хо-хо, обознались, внучата! Какой же я Юпитер?! Я — Одиннадцатипалый, хо-хо! А также Йоулупукки! Ледяной Медведь! Отмороженный Дед! Да много кто еще! Хо-Хо!
С тяжёлым топором в руках он набрасывается на охранников-Каменщиков. Гранитные доспехи под его ударами трещат, словно тонкий лёд под весом яростной зимы. Каменщики в отчаянии швыряют в него каменные глыбы, но Ледзор лишь ухмыляется, отшвыривая их, будто пушинки.
Каменные шлемы разлетаются под его кулаками и топором, эхом разносится его громогласный смех, оглушающий, как морозный ветер:
— Хо-хо-холод! И чего такие хрупкие?! Мясо надо было есть, а не макароны! Или это тёплый климат размягчил ваши кости?!
Каменщики разлетаются кровавыми ошмётками — Ледзор с пугающей лёгкостью прорубается через них, как через щепки. Юпитерский, дрожа от ярости, вытягивает руки, метая в него био-молнии:
— Почему у тебя лицо нашего бога?!
Ледзор легко уворачивается от разрядов, мгновенно сокращая дистанцию, и резким взмахом отрубает Юпитерскому руку:
— Хо-хо, чёртов геномант! Вашего бога, говоришь? Да я просто таким красивым родился!
Юпитерский, побелев от боли, здоровой рукой выхватывает из кармана нечто странное — багрового таракана. Не раздумывая, он сдавливает его и жадно отправляет в рот, громко чавкая.
Ледзор фыркает с усмешкой:
— Хо-хо! Так вы, оказывается, не только макароны предпочитаете?
Юпитерский с трудом проглатывает мерзкое существо и, едва отдышавшись, сквозь зубы сипит:
— Я не хотел прибегать к этому… Покровители дали мне его на крайний случай. Но ты сам напросился.