Где деньги, мародер?
Шрифт:
Я проглотил заготовленную фразу, не успев удивиться, откуда он так быстро все знает.
— Вроде того, — говорю. — А что, документов никаких не надо?
— Потом покажешь, — парень махнул рукой, мол, следовать за ним, и открыл маленькую дверцу рядом с большими воротами. Я взобрался следом за ним по узкой темной лестнице до деревянного люка. Через который мы выбрались в квадратную башню над воротами.
— Я тут вас подожду, топай до гостишки, — он ткнул мне пальцем в деревянную платформу подъемника. Без перил или чего-то подобного, никакой техники безопасности! Конструкция выглядела настолько ненадежной, что мне как-то даже не по себе стало. Но виду я не подал, смело встал на скрипнувшие под
Уф, блин! Пара минут страха и желания все время схватиться за едва ползущий трос, и я на земле.
Долго искать и выспрашивать мне не пришлось. Брюквера было слышно еще наверху. Он немелодично горланил песню на немецком, иногда заменяя слова на «айлюлю!» и «цаца».
Я остановился метрах в двадцати и некоторое время с умилением смотрел на идиллическую картину. Компания расположилась за деревянным столом под дощатым навесом. Рыжий Брюквер сидел в обнимку с Гиеной, они раскачивались в такт песенке, изредка пилот отхлебывал из темно-зеленой бутылки. На моментах «айлюлю!» и «цаца!» Гиена даже подпевал. Натаха стояла поодаль, распустив волосы, которые на фоне закатного солнца смотрелись и вовсе уж огненными. Даже Бюрократ утратил немного свою чопорность. Очки слегка перекосились, в руках — жестяная кружка. Кроме этих четверых присутствовали еще два каких-то невразумительных хмыря, и пышногрудая деваха, о роде занятий которой даже особенно задумываться не приходилось. Один из хмырей лапал ее за сиськи, стягивая низкий ворот рубахи еще ниже. Она делала вид, что возмущается, сама же при этом постоянно крутилась так, чтобы ее то и дело выскакивающие на всеобщее обозрение соски были на виду у всех присутствующих мужчин.
— Эй, Бюрократ, — говорю. — Вас как, оставить здесь на ночь, или в город перебазируемся?
— Дали разрешение? — он увидел меня и просиял. Вскочил, поставил на стол кружку и поправил очки. Было заметно, что он слегка нетрезв, но пока еще далеко не в дрова.
— Почти, — отвечаю. — Но у ректора на тебя уже виды, так что готовься. Натаха, Гиена! На выход, с вещами!
— О, Боня! — Гиена перестал петь и раскачиваться. Аккуратно высвободился из цепких объятий Брюквера. Поймал за руку шлюшку и усадил ее на свое место. Брюквер был явно не против такой замены в поле. Во всяком случае, его пение сменилось на одобрительное бормотание, а обе руки немедленно оказались на пышных прелестях девицы. Натаха быстро заплела свои не совсем просохшие волосы в косу.
— Сейчас вещи захвачу, и можем идти, — сказала она.
— Брюквер, ты просто мой герой! — сказал я и хлопнул пилота по плечу. Тот не обратил на меня ровным счетом никакого внимания, впрочем, я его понимал. Что я такое в сравнении с податливым женским телом, которое ему сунули прямо в руки? Какой-то пассажир, делов-то…
Пока скрипучий механизм поднимал нас на стену, я, чтобы отвлечься и не думать о том, что сейчас какой-нибудь трос не выдержит, и мы все четверо вместе с ненадежными даже на вид досками, грянемся под стену, я рассказал в общих чертах, что у меня произошло. Ну, то есть, что я поговорил с ректором и он вручил мне всякие начальные бумаги, Помахал папочкой. А про всякие свои странные воспоминания, жуков и одноглазую старуху умолчал пока что.
Внизу я попытался показать дежурному письмо от ректора Вахопулову, но тот только отмахнулся. Мол, нафиг, он сам видел, как мы из цеппелина все вместе выходили, ватажники и диверсанты на цеппелинах не летают, а если мы, к примеру, имперские шпионы, то документы у нас стопудово будут в порядке.
Мы снова поднялись до перекрестка Почтамтской и Южного тракта, свернули налево и пошли искать Толкучий рынок. А солнце тем временем уже почти закатилось.
Сама по себе площадь Толкучего рынка мало чем отличалась от любой
— Это мы вовремя пришли, — сказал я, окидывая взглядом стекающийся к многообещающим вывескам народ. — Еще чуть-чуть, и хрен мы с вами найдем этого Вахопулова…
Впрочем, сейчас нам найти его тоже не удалось. Из одного кабака, с лаконичным названием «Выпей!» он уже ушел, в другом, вывески над которым не было, его «вот-вот видели, наверное отошел отлить, кстати, может пивка выпьете, пока ждете?» В третий он должен вот-вот прийти, инфа — сто процентов! В общем, когда стемнело, и над каждым кабаком засветились разномастные светильники, мы уже были в некотором подпитии, но все еще в подвешенном состоянии насчет того, где мы сегодня ночуем. Технически, у меня была записка к коменданту общежития, но Гиены, Бюрократа и Натахи она не касалась, а бросать их ночью посреди города мне казалось как-то не по-товарищески…
— Прошу меня извинить, что случайно подслушала ваш разговор, — на скамейку между мной и бюрократом втиснулась сухонькая, если не сказать, тощая старушка. У нее был длинный нос, украшенный бородавкой. Ее лицо, кажется, состояло из одних только морщин, и если бы мне понадобилась модель, чтобы рисовать с нее Бабу-Ягу, я только что нашел идеальную. Голос только был не старческим. Никакой надтреснутости или шепелявости. Нормальный голос склочной базарной тетки. — Вам нужны комнаты, верно?
— Допустим, — говорю. А сам пытаюсь отделаться от образа старухи с лопатой из какого-то детского мультика.
— Один мой старый друг как раз комнаты сдает, — старуха придвинулась ко мне так близко, что почти ткнулась своим жутким носом мне в лицо. — А я ему помочь обещала, подыскать надежных людей. А у вас на лицах написано, что вы надежные, и оплату задерживать не станете.
— Какое, однако, счастливое совпадение! — без особого энтузиазма сказал я.
— Вот и я говорю — удача сама нас с вами тут свела! — бабка начала суетливо расправлять лацканы моего пиджака. — Тут недалеко, всего-то надо переулком пройти, потом на Садовую вывернуть, а там будет на перекрестке большой деревянный особняк, вы его сразу узнаете. Там над входом шатер деревянный, а еще — компас и штурвал. Вы прямо туда постучитесь, и скажите, что вас прислала Луиза Саввична. Запомнили?
— Луиза Саввична, — повторил я. — А это ничего, что темно уже? Может, хозяин спит уже давно и гостям будет вообще не рад?
— Ой, что вы! — бабка всплеснула руками. — Базиль Кузьмич с закатом только просыпается, так что сейчас как раз самое время.
— Самое время… — снова повторил я и посмотрел на свою бравую троицу. — Ну что? Воспользуемся упавшей на голову удачей, или поищем постоялый двор какой среди кабаков?
— Удача — девка капризная, отказываться не след, — сказал Гиена и встал. — Если мы еще тут задержимся хотя бы на один кабак, я чую что проснусь завтра где-нибудь под лавкой и хорошо, если одетый.
Натаха пожала плечами. Бюрократ промолчал. Но скорее одобрительно. Ну да, утомительный был день, для критического восприятия реальности сил не осталось.
С другой стороны, ну зачем я сразу плохо думаю? Были бы мы заезжими олигархами, опасения были бы понятны. А сейчас — что с нас возьмешь? Звиздюли, разве что…
— Спасибо, бабушка… — сказал я и понял, что никакой бабки рядом с нами нет. Пока мы переглядывались и переговаривались, бойкая старуха ввинтилась куда-то в подвыпившую толпу.