Где деньги, мародер?
Шрифт:
— Прошу прощения, — заговорил Бюрократ, когда молчание слегка затянулось. — На пунктах два, четыре и шесть стоит пометка «periculo suo», что означает…
— На свой страх и риск, — кивнул Егоров.
— То есть, это не подразумевает каких-либо санкций и наказаний с вашей стороны, но…
— Снимает с меня всякую ответственность, если с вами случится что-то плохое, — Егоров снова выпустил изо рта несколько колечек дыма.
— Тогда как пункты один, три, пять и семь помечены «aliqua actio», — проговорил Бюрократ. — Также как и пункт об оплате. Включают ли эти «любые действия»
— Возможно, — Егоров пожал плечами. — Я бы не рекомендовал вам нарушать договор. Впрочем, я не настаиваю, чтобы вы непременно его подписали. Если мои условия вам не подходят, вы можете просто поискать другие варианты.
— Какой печатью будет скреплен договор? — спросил Бюрократ.
— Малой личной, — ответил Егоров. — И подписью каждого из вас.
«Кровью?» — хотелось спросить мне, но я благоразумно промолчал.
— Все вполне логично, — Бюрократ кивнул. — Договор составлен идеально, если не брать во внимание не вполне… гм… традиционный набор требований. Можем мы осмотреть комнаты?
— Да, конечно, — Егоров снова кивнул. — С вашего позволения, я не буду вас сопровождать. Вам нужно вернуться ко входу и пройти в другое крыло. Последняя дверь.
Егоров взял со стола газету и развернул ее. А мы вскочили со своих мест и пошли смотреть свое возможное будущее жилье.
Обставлены комнаты были попроще, чем гостиная, очевидно они изначально были предназначены для бедных родственников или не самых желанных гостей. Всего комнат было три, все они выходили в общую гостиную, часть которой была отделена тонкой стеной. Там были пустые полки и стояла большая плетеная корзина. В гостиной был обеденный стол, рассчитанный на шестерых человек, в комнатах — простые деревянные кровати, правда, довольно широкие. Шкаф был общий, в гостиной. Еще в гостиной имелось какое-то подобие дивана — большой сундук, крышка которого была обита тканью. За неприметной дверью рядом с чуланом — вход в «санитарный блок», где была баня, помывочная комната и душ. Туалет, судя по всему, во дворе. И наверняка под каждой кроватью, куда я не заглядывал, стоит ночная ваза.
— Не слишком ли все шоколадно? — спросил я, остановив руку в паре сантиметров от черной глухой портьеры, скрывающей окно.
— Вообще-то… — Бюрократ замялся. — Даже по имперским законам, согласно этому договору, хозяин при нарушении имеет право порезать нас на кусочки, зажарить и съесть, и ему не будет ровным счетом ничего. Подписав это, мы даем ему такое право. Кроме того, меня немного беспокоит это вот… periculo suo. Но я в Сибири человек новый, так что не знаю, насколько это вообще нормальная практика.
— А что ты на меня смотришь, Бюрократ? — Гиена развел руками. — Я такую штуку тоже впервые слышу. Но у меня все равно есть уточнение. Он может попробовать нас порезать на кусочки. Или эти подпись и печать означают, что в случае нарушения мы превратимся в недвижимых болванов?
— Нет, ничего такого, — быстро ответил Бюрократ.
— А можем мы, например, заключить договор на неделю, а если нам не понравится что-то — разорвать его и съехать? — спросила Натаха.
— Ммм… — Бюрократ еще раз посмотрел в бумаги. — Да, точкой
— Тогда не вижу никаких препятствий, — легкомысленно сказала Натаха. — Давайте подписывать уже, и спать. Я устала, как не бывает. У нас первый этаж, так что в пятницу как-нибудь потерпим без дверей. А серебра у меня отродясь не было…
Я проснулся, как будто меня кто-то ткнул в бок. Вокруг было темно, только откуда-то с улицы доносился обычный утренний шум — кто-то громко болтал, надсадно фырчал мотор машины, в попытках проехать через раскисшую дорогу. Уже утро? А почему тогда темно?
Ах да, шторы… Я сполз с сундука-дивана, на котором меня вчера сморило, наощупь нашел выключатель настенного светильника. Да, точно. Мы вчера подписали договор, вернулись в комнаты, я присел и подумал, что сейчас, пару минут, а потом пойду обратно в универ, разберусь с общагой, но как-то прикрыл глаза…
Кто-то заботливо укрыл меня шерстяным одеялом. Я по очереди заглянул во все три комнаты, послушал ровное дыхание моих друзей.
Ничего страшного за ночь не произошло. Странноватый хозяин не заковал нас всех в кандалы и даже не запер дверь снаружи. Если что-то с ним и не так, то, возможно, нас это никаким боком не касается. По крайней мере, не сегодня.
Я заскочил в баню, умылся остывшей водой, как-то прополоскал рот, пригладил волосы. Блин, а где вообще хоть одно зеркало?
Или они, как серебряные предметы, в этом доме тоже запрещены?
Ладно, подумаю об этом как-нибудь потом, а сейчас уже действительно пора. Содержание нашего разговора с ректором я так и не вспомнил, но почему-то точно был убежден, что сегодня прямо с утра у меня куча дел, и мне неплохо бы уже приступить к их исполнению.
До крыльца университета я добежал минут за семь. Шел бы пешком, потребовалось бы все пятнадцать. Судя по солнцу, утро было еще вполне ранним, так что если я и проспал, то не особенно сильно. Я вбежал на крыльцо, открыл дверь, заскочил в пустой холл и огляделся.
— И где тебя носит, абитура? — недовольным тоном спросил Леннон, одиноко восседающий на подоконнике. — Мы уже полчаса как должны быть у Соловейки.
— Длинный день был вчера, — я виновато развел руками.
— Да мне плевать, если честно, — лениво сказал Леннон. — Значит так, меня зовут Зубатов Илья, и с этого момента я твой наставник. Ты прочитал памятку по правилам?
— Упс… — сказал я.
— Короче, если вкратце, то ближайшую неделю я твой царь и бог, — Леннон усмехнулся и поправил очки. — И Ее Величество Императрица.
— То есть, раз мы в Сибири, я могу забивать на твои ценные указания? — невинно спросил я.
— Шутник, ага… — Леннон хмыкнул. — Ты будешь прыгать, если я прикажу. Падать, если я прикажу. Петь или плакать, если я прикажу. Забить ты можешь, конечно. Но тут ведь как… тебе знакомо выражение «periculo suo»?
— Как ни странно, да, — ответил я. — Вчера я его еще не знал, а за последние двенадцать часов слышу уже второй раз.
— Значит, ты знаешь, что оно означает? — спросил Леннон и прищурился.