Где кончается мир
Шрифт:
– Если бы мы могли переправиться на Боререй, – сказал Дон, – мы бы могли подать сигнал домой… – Он говорил так каждый вечер, веря, что это единственный способ спастись. Но никто не слушал его. Мальчики плакали, звали матерей, задавали вопросы или просто раскачивались, сидя на корточках и накрыв голову руками. Куиллиам, бесстрашно балансировавший на бесчисленных скалистых уступах, внезапно понял, каково это – фатом [1] за фатомом падать в бездну страха. Уши закладывало, перед глазами плясали цветные пятна. Конец Света? Конец мира…
1
Фатом –
Гостивший на острове лодочник как-то поведал ему, что тонуть не так уж и жутко. Секрет состоял в том, чтобы оставить попытки вдохнуть воздух и вместо этого вдохнуть полной грудью воду. Так что Куилл стал дышать глубже, и падение замедлилось; он обнаружил, что его омывают густые волны спокойствия.
– Что мне делать? – вслух спросил он, но из-за галдежа мальчишек снаружи пещеры ответ никак не приходил ему в голову. «Мурдина, что мне делать?» – спросил он, не дав ни единому слову сорваться с губ.
Он выбрался из Хижины и, оказавшись на холодном воздухе, осознал, до чего лихорадочно горячей была его кожа. В истерике мальчишки подошли опасно близко к краю скалы, мелкие камешки летели из-под их ног вниз, в море. Они в смятении толкались и пихались.
– Нужно подать сигнал! Как думаете, а? – Куилл сказал это, а потом сказал громе, ещё раз и ещё, пока они не обратили на него внимание. – Давайте подадим сигнал – пусть горит, так что никто не забудет, что мы здесь! – Дейви бездумно вцепился в руку Куилла, как мог бы вцепиться в отцовскую. – Подумайте, – продолжил Куилл. – Ангелы, должно быть, без устали работают, чтобы переправить домой всех праведников. Им нужно в куче стран побывать – в куче городов! Слушать нас им некогда. Но когда они закончат с трудами, кто-нибудь из наших скоро скажет им: «Эге! Вы кой-кого позабыли!» – Мальчики сверлили его такими пристальными взглядами, что ему стало неловко. Они что, думали, что он и впрямь знал больше них? Если он что и знал, так это то, что надо увести их с края. – Тогда ангелы прикроют крыльями рты, заахают и поспешат сюда, чтобы отыскать нас! – (Что он несёт такое?) – С большой земли досюда далеко. Найти непросто! Помните, мистер Фаррисс как-то показывал нам карту? Карту мира? И Хирта там вовсе не была отмечена? – (А теперь он что пытается сказать? Что у ангелов карты неточные?) Почему мальчишки не рассмеялись и не обозвали его дураком? Нет, они продолжили смотреть на него с такой отчаянной жаждой информации, что он невольно продолжил. Он заверил их, что уже очень скоро ангельский сонм приплывёт к ним по морю или прикатит по волнам на златых колесницах, и всё, что им нужно – это сигнальный костёр, который проведёт корабли (или колесницы) сквозь морской туман или ночную тьму, так что ангелы не промахнутся мимо Стака. Теперь нужно лишь дождаться их прибытия – беречь себя – потому что тот, кто сейчас умрёт, уже не дождётся ангелов, которые заберут их в Рай.
Верил ли он в это сам?
Ни на миг. И всё же это сработало.
Мальчишки вдруг заметили, как близко стоят к краю, и поспешили отойти. Найлл завязал расхлябавшиеся шнурки на башмаках. Все ждали новых указаний.
– Лаклан, иди спроси мистера Кейна, можно ли взять трутницу, – сказал Куилл.
Но Лаклан вернулся с пустыми руками.
– Мистер Кейн сказал, что мне нету доверия. Так что я вот это принёс. – Он распахнул куртку и продемонстрировал скрывающееся внутри маленькое безголовое тельце с ореолом: свечку-качурку, всё ещё горящую. Коул Кейн был неправ: Лаклану можно было доверить что угодно.
Вчетвером они добрались до ближайшего клейта и открыли
Костёр из них вышел превосходный, из этих пичуг. Из дыр в каменной кладке вырвались свет и дым, обволакивая ноги мальчиков, освещая их лица и заставляя чихать.
– Теперь они явятся, – торжественно произнёс Дейви. – Ангелы увидят наш костёр и явятся.
– Скоро, – сказал Куиллиам. – Очень скоро. Наверное.
Верил ли он в это?
Ни на миг.
Где были знамения, предсказавшие бы конец всего сущего? Люди на Хирте непрестанно искали знамения, рассказавшие бы им, что сулит грядущий день. Они высматривали птиц-души, облака странной формы, ореол вокруг луны, падающую звезду… Бог, конечно, дал бы понять, что миру вот-вот придёт конец? Где обещанные Библией знаки: кроваво-красная луна, зверь с цифрами на лбу, пересохшее море? Конечно же, должны были быть знаки. Не одна только не приплывшая за ними лодка.
Вдыхая дым горящих птиц, Куилл мог думать лишь о впустую потраченной еде. Им может понадобиться каждая крошка, если им придётся остаться на Стаке на… Но он отказывался додумывать эту мысль. Это было немыслимо.
Сомнения и страхи
На следующее утро, несмотря на то что, возможно, наступил конец света, птицеловы снова принялись за работу. А что им оставалось делать? Куилл был этому рад: во время вылазки к новым гнездовьям у него появится шанс переговорить с Мурдо наедине, а уж у Мурдо-то со здравым смыслом всегда всё в порядке.
Но Джон напросился лезть вместе с ним, сыпля вопросами, будто Куилл (освоивший таинство чтения) мог знать на них ответы.
– А ангелы – они все секреты человека знают, так что им и спрашивать не надо? А они хранят то, что знают, в тайне или раззванивают на весь Рай, чтоб все знали? – Краснощёкое пухлое лицо выглядело взволнованным – это казалось непривычным, потому что обычно Джон был невозмутимым, как подушка. (Куилл видел его обеспокоенным только раз – когда они все вместе стояли у дома Найлла и слушали, как рожает Найллова мать.)
– Секреты? Чего меня-то спрашивать? Это не у меня видение было.
– Я спрашиваю, потому что подумал, что у тебя могут быть секреты, – бросил ему Джон. – О девице-чужестранке.
– Нету их у меня! – Он попытался карабкаться быстрее, чтобы обогнать Джона. Но у того были широкие бёдра и ноги колесом, так что он сделал мощный, длинный и по-ящеричьи ловкий рывок вверх и вновь оказался с Куиллом наравне.
– Но если бы у тебя был секрет…
Загнанный в угол, Куилл тяжело вздохнул и выдумал ответ:
– Небось они не могут унюхать секрет, если только он не пахнет чем-то дурным, – предположил он. – А если секрет не плохой, то они и время тратить не станут. – Джон помолчал, обдумывая это, а Куилл свернул в сторону, ища своего друга.
Но когда Куилл отыскал его, Мурдо отлынивал от работы – сидел на грязном уступе и бросал камни в море. Он обмотался отцовской верёвкой и явно в равной мере запутался в каких-то своих мыслях.
Он всё говорил о «долях» и о том, что ему «причитается».