Где ты теперь?
Шрифт:
Полагаю, именно это я и ожидала услышать, но все равно мне показалось, что все двери, которые я пыталась открыть, с треском захлопнулись у меня перед носом. Я сидела и молчала, а Ник подождал минуту и заговорил снова:
— Каролин, ты сама отметила, что Мак говорил довольно резко, когда позвонил в День матери. Почему бы тебе не расценивать эту записку не как мольбу о помощи, а как твердую просьбу или даже приказ? То, что он написал, можно, безусловно, и так трактовать. «Скажи Каролин, чтобы не искала меня!»
Он был прав.
— Оставь это дело, Каролин, — сказал Ник. Теперь его голос звучал очень мягко, — Если Мак когда-нибудь решит объявиться, я дам ему хорошего пинка за то, что он так обошелся с тобой и твоей мамой. А теперь расскажи мне о себе. Кажется, срок твоей службы у судьи скоро истекает. Так у вас заведено?
— Я обязательно расскажу тебе об этом, но сначала еще несколько слов о Маке. В среду утром я ходила поговорить с Крамерами.
— Ты имеешь в виду смотрителей дома, где мы с Маком снимали квартиру?
— Да. И ты можешь мне не верить, Ник, но миссис Крамер нервничала. Она все время поглядывала на мужа, словно хотела удостовериться, что говорит все правильно. Клянусь тебе, она боялась сделать ошибку. Что ты о них думал, когда там жил?
— Если честно, я вообще о них не думал. Миссис Крамер убирала нашу квартиру благодаря щедрости твоей мамы и раз в неделю стирала нам белье. Иначе мы, вероятно, развели бы свинарник. Она хорошо справлялась, но была чрезвычайно любопытна. Я знаю, что Брюс Гэлбрейт имел на нее зуб. Как- то раз он вернулся домой и застукал ее на месте преступления: она читала письма, что лежали у него на столе. Если она просматривала его почту, то, полагаю, и мою тоже.
— И ты призвал ее к ответу?
Он улыбнулся.
— Нет. Я поступил по-дурацки. Напечатал письмо, подписался ее именем и сунул в пачку с другими моими письмами, где она могла бы его найти. Там было написано что-то в таком роде: «Дорогой, какое удовольствие для меня стирать твои вещи и застилать твою постель. Когда я смотрю на тебя, то превращаюсь в молоденькую девчонку. Может, сходим как-нибудь потанцуем? С любовью, Лил Крамер».
— Не может быть! — воскликнула я.
На секунду в глазах Ника сверкнула веселая искорка, как у мальчишки.
— Подумав хорошенько, я выбросил письмо прежде, чем она до него добралась. Иногда я об этом жалею.
— Так, может, Мак тоже застал ее за чтением своей почты, отсюда и проблема?
— Он ничего такого не говорил, но, как мне кажется, он тоже был ею не очень доволен. Причины он мне так и не объяснил, а потом исчез.
— Ты хочешь сказать, это было незадолго до его исчезновения?
Ник изменился в лице.
— Каролин, неужели ты считаешь, что Крамеры имеют к исчезновению Мака какое-то отношение?
— Ник, вот мы сейчас с тобой поговорили, и сразу всплыли новые факты, о которых никто не подозревал во время расследования. Во-первых, Брюс поймал ее, когда она вынюхивала
— Хороший смотритель. Отвратительный характер. Пару раз я слышал, как он орал на миссис Крамер.
— Отвратительный характер? — переспросила я, подняв брови, — Можешь не отвечать, просто подумай. Предположим, они с Маком что-то не поделили.
Тут подошел официант, чтобы принять заказ, и Ник не ответил на мой вопрос. После мы говорили только о том, как прошли последние десять лет. Я рассказала, что собираюсь добиваться места в офисе окружного прокурора.
— Только собираешься? — Теперь пришла очередь Ника вскинуть брови, — Как говорил брат Мерфи: «Никогда не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня». Почему выжидаешь? На то есть особая причина?
Я ответила пространно, что-то насчет поиска квартиры. После ужина Ник, не привлекая внимания, открыл свой «Блэкберри» и проверил почту. Я попросила его посмотреть, есть ли новости о Лизи Эндрюс.
— Хорошая мысль.— Он нажал кнопку, пробежал глазами краткие сообщения и выключил коммуникатор.— «Угасает надежда, что она жива», — мрачно процитировал он.— Не удивлюсь, если меня вновь попросят заехать завтра в офис прокурора.
А меня, вероятно, ожидает звонок от Барротта, подумала я. Мы допили кофе, и Ник подал знак официанту, чтобы тот принес счет.
Только прощаясь у дверей Саттон-плейс, он вновь заговорил о Маке.
— Я понял тебя, Каролин. Ты собираешься и дальше продолжить поиски Мака, так?
— Так.
— С кем еще ты хочешь поговорить?
— Я созванивалась с Брюсом Гэлбрейтом. Оставила ему сообщение.
— От него ты не дождешься ни помощи, ни сочувствия, — кисло заметил Ник.
— Отчего же?
— Помнишь Барбару Хановер, девушку, которая как-то раз приходила со мной и Маком в ваш дом?
Еще бы не помнить, подумала я.
— Да, помню, — сказала я и, не удержавшись, добавила: — Я также помню, что ты был по уши в нее влюблен.
Ник пожал плечами.
— Десять лет назад я влюблялся в кого-нибудь каждую неделю. Как бы там ни было, ничего хорошего мне с ней не светило. Если ей кто и нравился, то, по-моему, это был Мак.
— Мак?
Неужели я так сосредоточилась на Нике, что не заметила этого?
— А ты разве не догадалась? Впрочем, Барбаре нужен был пропуск в медицинскую школу. Ее мать серьезно заболела, и на лечение уходили все деньги, отложенные на учебу Барбары. Вот почему она вышла за Брюса Гэлбрейта. Они поженились тем же летом, помнишь?
— Вот еще один факт, оставшийся неизвестным для следствия, — медленно произнесла я.— Брюс ревновал к Маку?
Ник пожал плечами.
— Этого Брюса трудно было понять. Хотя какая теперь разница? Ты разговаривала с Маком меньше недели назад. Ты ведь не думаешь, что он из-за Брюса где-то прячется?