Гечевара
Шрифт:
Разумеется, милиция велела тут же разойтись за неимением разрешения на митинг, но ребята хитро обошли её запрет. Поскольку охранялась только та сторона улицы, где стояло здание консульства, то парни просто перешли дорогу. Ха, отсюда их из окон даже лучше видно!
С полчаса они орали свои лозунги и разные правдивые слова о гнусных Штатах. Постепенно к ним стянулись «коробки»: милиция смотрела, наблюдала, но хватать их не спешила. Окна консульства остались как и были – пусты и закрыты. Мимо проходящие субъекты с сальными глазами как один спешили снять парней на фото в телефоне, но на лозунги никак не отзывались.
Наконец,
Ребята (они были уже чуть-чуть подшофе) послали журналиста, плюнули на амеров и двинули гулять по главной улице. Они орали песни разных революций, обещали всем прохожим скорую свободу и усердно матерились. Как назло никто не упал в обморок и не рванулся обучать их правилам приличий. Все вели себя, как будто так и надо.
Возвратившись, парни, ясно дело, напились – и Виктор с ними за компанию.
– Принёс мою футболку?! – выкрикнул он радостно.
Алёша не успел ответить. Как назло, он так и не придумал, что соврать на эту тему. Парни взяли у него пакет и стали разворачивать.
– Плевать на это консульство, – бормотал Жека. – Всё равно недолго им осталось. Где тут мои тексты? Ой! А это что?
С удивлением Евгений вынул из газеты книгу в лист формата А4. Чёрную, потрёпанную, в мягкой корке.
На обложке значилось: «Поваренная книга анархиста».
– Офигеть! – сказал Аркадий. – Я, блин, так о ней мечтал! Откуда, Лёх?
Двуколкин и понятия не имел, откуда. Если с остальных парней хмель слетел мигом, то Алёша ощутил как будто помутнение рассудка. Книга Уильяма Пауэлла, изданная нелегально в 90-е, была мечтой любого радикала. В ней имелись сведения о том, как приготовить пирожки с гашишем, сделать ЛСД на кухне, кое-что про О-фосфорил 4-гидрокси-W-N,N-диметилтриптамин, метода взлома сейфов и изготовления бомб.
– Дай поглядеть! – просил Витёк.
– И мне! – сказал Серёжа.
Пока соратники наслаждались неожиданно упавшей на них с неба книгой, Жека вынул из пакета нечто новое. Сим новым была рукопись стихов.
Тяжесть и гнойХехГеморройЯ не живойПанки – гой!Мои гниющие пальцыМой мерзостный потЭта сраная жизнь…Рифмы нет.Ну и х… с нейЗачем тебе рифма?Пойду, отрублю себе х…И засуну его себе в ж…И сдохну.Третий стих особо впечатлил Алёшу. Он не был никак озаглавлен, но все сразу поняли, как сей шедевр называется.
Дерьмо.Дерьмо, дерьмо, дерьмо…Дерьмо, дерьмо, дерьмо.Дерьмо?Дерьмо!Дерьмо!!!Дерьмо…Сразу видно, что писал не Евтушенко. Автор явно человек особый, преисполненный протеста. Но откуда тут стихи? Откуда всё?
Ребята были в упоении от открытий и, конечно, все хотели знать, что там ещё. Алеша вдруг подумал, что в Снежаниной каморке есть какой-то микроклимат, подходящий для подобных сочинений, и они там сами размножаются. Развить мысль не успел. Евгений вынул из пакета свежий номер безобразного журнальчика «Гламур».
– А это что за хрень?!
– Блин, надо выкинуть его!
– И где там моя майка?
– И где тексты?
– Нету, – сказал Жека. – Всё, здесь пусто.
Взоры устремились на Алёшу.
– Я не з-знаю… Я не с-специально…
Через полчаса они по-прежнему сидели и листали «Книгу анархиста». Виктор предлагал Алёшу наказать за то, что тот принёс другой пакет. Но вождь, Аркадий, да и остальные, были слишком рады легендарной книге, чтобы карать того, кто с ней пришёл. Сошлись на том, что Лёша перепутал, но, возможно, это даже и неплохо. Завтра он пойдёт в своё кафе и заберёт, в конце концов, пакет, который нужен.
– Обещаю, – сказал Лёша. – А теперь давайте прочитаем про марихуанные пирожные.
Ячейка начала читать с огромным интересом, но внезапно их прервал звонок. Из телефона у Серёжи заиграла «Hasta siempre, comandante!».
– Да! Алё! Привет, Артемий! Ну, что, как? У нас – нормально. Ну, неплохо, в общем. О! А Катька? Поздравляю! Послезавтра? Класс! Посмотрим непременно. Понимаю. Ну, пока, чувак.
– Чего там?
– Тартаков сказал, чтоб послезавтра мы смотрели его выступление на шоу… как там его…
– Он-таки попал?!
– Выходит, так.
– Блин, круто! То есть, я хотел сказать, конечно, это мерзость…
– Может, хоть ему удастся сделать что-то.
– Заодно узнаем, кто предатель… А вернее, убедимся…
Да, за это надо было выпить.
20.
Утром висел смог. Возможно, это был туман, но Лёше как-то больше по нутру казалась мысль о смоге – гнусном, липком, прилетевшем с мерзкого завода, где гнут спины рабочие и делают отраву типа жвачек. На работу жутко не хотелось. В общем, не хотелось на неё, конечно, никогда, но в этот раз – как-то особо. Лёша размечтался, чтобы кто-нибудь принёс взрывчатку в заведение. А может, не принёс, а просто позвонил. Милиция приедет, всё закроют, все пойдут на улицу… Как в школе! Эх, мечты, мечты.
Как бы там ни было, Алёша всё-таки сумел себя уговорить подняться, кое-как одеться и пойти в «Мак-Пинк». Не для работы. Для того, чтобы взять пакет. Хотя он был почти уверен, что в тот раз взял точно то, что надо и откуда надо. «Значит, сориентируюсь на месте. Обещал – так обещал».
К работе Алексей обычно шёл пешком, примерно минут тридцать. Как всегда, за это время он проснулся, ощутил себя почти что бодрым. Но, пройдя сквозь серые ворота, Алексей внезапно заподозрил, что всё – сон. Курящих жарщиц и посудниц у подвала почему-то не имелось. Дверь не открывалась. Алексей подёргал чуть сильнее. Нет. Закрыто.