Гечевара
Шрифт:
Толпа девчонок наблюдала шоу, затаив дыхание. Кстати говоря, Двуколкинская бабушка в Игызе тоже с удовольствием смотрела эту передачу, а особенно зимой, когда на лавке около подъезда было слишком холодно. Герои, между тем, звездили что есть сил. Они всё время выясняли отношения, причём на очень интересном диалекте. Среди слов преобладали «типа», «как бы», «дак», «такой», «такая», «блин» и те, что прикрывались пиком. Вместе с ними из уст персонажей беспрестанно вылетали «сублимация», «депрессия», «пиар», «адреналин», «симуляция», «менеджер», «комплексовать», «субъективный», «толерантный», «позиционировать». Порою доносились «чокаво», «симпотный» и «баян». Короче, было очень интересно, но пока определить, способны ли герои перейти на революционные позиции, Двуколкин бы не взялся.
Сначала персонажи шоу полчаса усердно обсуждали
Товарищам Алеши было скучно, и они сперва чуть-чуть смеялись, потом стали громко комментировать поступки персонажей, и наконец, гомерически заржали. Зрители, конечно, возмутились. После объявления ведущей, что есть клёвая возможность отослать свои великие идеи через sms на передачу, таким образом, воспользовавшись суверенным правом на свободу слова, началась большая перепалка.
Появилась комендант и повелела всем виновным сей же час идти мыть душ.
Эта работа как-то протрезвила Лёшиных товарищей. А вскоре из Москвы, точнее, с передачи, позвонил Артемий.
– Нет, – сказал Серёжа. – Мы смотрели всю программу, видели тебя, но акций не было.
Увы! Как оказалось, их товарищ специально говорил на камеру слова призыва к революции. Но их не показали. Вырезали. Предпочли им разговор по поводу посуды. Как же, разумеется!
– А ты вот что, – посоветовал Серёжа. – Ты там сделай что-нибудь скандальное. Ну, что-нибудь такое, чтобы точно показали. Да. Допустим, поругайся, подерись, штаны сними… Не знаю. И при этом агитируй.
Видимо, Артёму эта мысль понравилась, и он сказал: «Попробую!».
23.
Назавтра Алексей с чужого телефона снова позвонил своей подруге:
– Ты, наверно, хочешь свой пакет? – спросила девушка.
– Да хочу, и тебя тоже, – сказал Лёша, как-то сам того не ожидав. Потом добавил, чтоб исправить наглость: – В смысле, видеть.
– Ну, и я тебя! – смеясь, сказала Лиза. – Ты сегодня сильно занят?
– Я не занят совершенно.
– В таком случае, пойдём к Наташке на квартирник!
– На кого? – не понял Лёша.
– Хочешь приобщиться к современному искусству? Молодому. Не попсовому.
– Хочу.
– Вот там всё и узнаешь.
Лиза сообщила адрес и сказала, что встретит Алексея.
Парни пили.
Алексей оделся и пошёл.
Он жутко долго ждал трамвая. Где-то час. От скуки прочитал все объявления, что висели на унылой остановке. Объявления были разные, однако очень походили друг на друга. Например, в одном просто и ясно предлагалось пройти месячные курсы барменов-официантов. А в другом, такого же размера, на такой же в точности бумаге и таким же точно шрифтом, интеллектуально и загадочно писали: «5– 6 октября. Тренинг «Коучинг в бизнесе». МодульD». Кто ни слова не понял, тому будто бы намекалось: дуй дальше! Конечно, от этого сразу же жутко хотелось пойти на сей тренинг – иначе-то как приобщиться к столь умным словам и понятиям? Рядом висело ещё объявление, чем-то похожее на предыдущее: столь же туманное и вместе с этим манящее. Можно сказать, от него так и пахло успехом, деньгами, гламуром и антигламуром до кучи: «Требуются менеджеры в офис. Возраст от 18 до 50. Телефон такой-то». Далее для тех, кто уже получил столь вожделенное местечко клерка в том, что раньше называлось «пыльная контора», предлагались ценные услуги «Бизнес-магия Антона Симакова, вуду-колдуна», «Фэн-шуй
Прочитал он также кучу объявлений о различных психотехниках, уроках, культах, чудодейственных методах, позволяющих отбросить все зажимы, комплексы и страхи, пробудить своё живое тело и зажить обильной личной жизнью. От таких вещей сами собой лезли вопросы: «Не зажат ли я случайно?», «У меня, наверно, комплексы?». Алёша, впрочем, эти мысли сразу же отбросил: ведь он ехал к девушке, а значит, всё не так уж плохо! Он прочёл ещё десяток объявлений, предлагавших «Мы не учим танцевать», «Мы просто позволяем вам общаться», «Приходите обниматься», «Встретьте дружную компанию», «Попейте чаю», «Вход 500 рублей». Потом сорвал листочек с телефоном некого завода, где искали грузчиков, – ну так, на всякий случай, – безуспешно думал минут пять над странными листками, где был только телефон без капли пояснений. И залез в подъехавший трамвай.
Как только Алексей уселся, повернул лицо к окну и приготовился ещё час предаваться разным сладким мыслям о восстании и Всемирном Коммунизме, как какой-то незнакомый голос гаркнул прямо в ухо.
– Ы! Привет!
Алёша подскочил на месте. Затаился.
– Слышь? Привет, говорю!
В страхе и решив «Всему конец!», Алёша осторожно повернулся к своему соседу.
Тот сидел с мобилой возле уха.
– У меня нормально! А ты как? Чего? Гы-ы! – мирно продолжал орать он в телефон.
Алёша так и не привык к таким вещам. Когда в вагоне кто-то начинал громко кричать, беседовать как будто сам с собой, Двуколкину казалось, будто он столкнулся с сумасшедшим. Лишь потом Алёша понимал, что это разговор по телефону.
– Та-а-ак! Оплотим за проезд! – противно зазвучало слева.
В глубине вагона кто-то тут же заорал:
– Алё! Марусь! Ты слышишь? Да, купи мне мяса три кило!
А позади, наверно, прямо за Алёшей, вероятно, зазвучал писклявый женский голосок:
– Прикинь! Там серьги можно выиграть! Я прямо обалдела! Да, за тыщу баксов! И колье за десять! Но колье всего одно! Ага! Чего? Да ну! А ты чего? А он? А я прикинь, такая… Слышишь, это у него очко взыграло!.. Я у Ленки-то спросила… Ну! Ты в курсе? А она мне… Так я – ничего, я думаю, ну ладно, рыбка золотая, думаю, ага, придёт война, ага… На одиноких женщин, думаю, не обижаются… Ага. Ага. Ага. А, это у него очко взыграло! Прибежит, блин, не успеешь глазом щёлкнуть! Хи-хи-хи… Вернётся, рыбка золотая! А сегодня я, прикинь… Ничё, придёт война!..
Алёше показалось, что от столь обильного количества излишней информации о чьей-то личной жизни у него порвётся мозг. Поэтому, когда в трамвай вошла дряхлейшая старушка, маленькая, сухонькая, лет, наверно, ста, он сразу уступил ей место и ушёл в другой конец вагона, где потише. Бабка села, вынула большое яблоко и стала его грызть двумя зубами: одним верхним, одним нижним.
За проезд Алёша как асоциальный элемент, конечно, не платил. Для этого имелась целая метода. Лучше всего злых кондукторщиц отпугивало чтение книги: например, с чем-нибудь революционным на обложке, умным заголовке, ну, а всего лучше – на нерусском языке. При этом важно было сделать такой вид, как будто бы оплата и существование кондуктора тебя ни капли не касаются. Без книги можно было встать у двери, сделав вид, что ты вот-вот выходишь. Это не особенно работало, но временами всё же помогало. Разумеется, не надо было также бегать по вагону, чтобы лишний раз не попадаться на глаза злой отбирательнице денег. Если она шла к Алёше, тот вставал вполоборота (не спиной, но и не боком): так имелось больше шансов, что кондукторша проскочит, не заметив, не столкнувшись с Лёшей взглядом. Если она проходила мимо один раз, на второй бояться было уже нечего.