Гечевара

Чепурина Мария Юрьевна

– Не знаю. Вообще, наверно, результаты есть. У них действительно проснулось пролетарское сознание, как ты говорил. Но не у всех.

– Это неплохо. А что – агитация?

– Ну… я надеюсь, не перестаралась. Всё, как мы с тобой решили: всякие листовки по углам, призывы, бюджет фирмы с указанием доли на зарплаты. После этого, конечно, я изобразила, что их всех подозреваю…

– Да, а на другой день ночью ты заклеила фасад портретами Гевары и заставила рабочих отдирать их. Я всё помню. Это ты мне говорила.

А что дальше?

– Дальше я решила сочинить что-нибудь новое. Взяла обёртки из-под бутербродов – ну, пустые заготовки для обёрток – и разрисовала всякой там коммунистической символикой. Ведь ты говорил, что нужно воздействовать на массы потребителей посредством их же потребительской культуры!

– Ну, так что же?

– У меня такое ощущение, что это тупик. Ты понимаешь… Все эти обёртки обнаружили стюарты, а клиенты вообще их не заметили! Листовки – тоже. Это бесполезно, понимаешь?

– Нет, не бесполезно. Ты же видишь, как теперь известен наш Артём и его взгляды!

Алексей услышал грустный вздох Снежаны.

– Я не знаю… Я боюсь, Аркадий… Понимаешь, всё то время, что я этим занималась, в заведении творилось что-то странное. Такое чувство, что за мною наблюдали. Угрожали. Причём, знаешь, именно с намёком на революционную тематику! Ощущение такое, будто кто-то знал о том, что я там делаю, следил…

– Ну, например, что?

– Например, украли анархическую книгу и мои стихи…

Алёша обмер.

– Ох, – сказал Аркадий, – дорогая, ты, наверно, просто их куда-то сунула! Не надо! Не волнуйся!

Тут раздался всхлип Снежаны.

– Милый, это ложный путь! Ты понимаешь? Мы идём не тем путём! У нас не выйдет революции! – почти вскричала она, да так громко, что Витёк перевернулся и громко сказал во сне:

«Все сволочи!».

– Тсс! – прошептал Аркадий.

Минут пять они молчали, ожидая, чтобы Виктор глубже погрузился в сон.

– Аркадий, – наконец сказала девушка. – Ты знаешь, что теперь в «Мак-Пинке»?

– Что?

– Не знаешь?! Боже мой, Аркадий, это просто ужас!

– Ну, в чём дело?

– Сразу после акции с обёртками, почти что ночью, позвонил Пинков. Сказал, что заведение закрывается. Ремонт. Так, представляешь, ни с того, ни с сего, вдруг! А сегодня он опять открылся. Блин, Аркадий, ты серьёзно ничего не видел?

– Да чего там?

– Они сделали пародию на наш нонконформизм! Заведение называется «Мак-Панк»…

– «Мак-Панк»?

– Ну да, типа, в честь панков! «Макдоналдс» для панков, прикинь?

– Обалдеть!

– Там весь зал цвета хаки, со звёздами, надписи всякие революционные, Ленин висит, Маркс…

– Серьёзно, что ли?

– Аркадий! Эти иезуиты даже блюда переименовали! Гамбургер у них теперь как «розалюксембургер»!

Вождь тихонько выругался.

– И главное. Ты представляешь? Они встроили

туда все мои акции, все мои идеи! И листовки по углам, и обёртки с лозунгами! Этот монстр сожрал всю нашу пропаганду и не подавился!

Видимо, Аркадий ничего не мог ответить.

– Аркадий, я была в шоке. Весь день проходила как во сне, как сумасшедшая. В конце концов, решила пойти возмутиться.

– К кому?

– Да к Пинкову! Всё равно мне нечего терять!

– Снежана…

– Это же кощунство, понимаешь? Ну, как ещё сказать про портрет Маркса в этой гнусной забегаловке?!

Аркадий промолчал.

– Короче, я пошла к нему прямо домой. Ругалась до двух ночи. Говорила, что он не имеет право пользоваться этими вещами для своей наживы. Он смеялся. Он всё знает про меня, Аркадий, я уверена! В конце концов, я написала заявление по своему желанию, он не принял и сказал, что мне напишут в трудовой книжке «за хищение». К чёрту! Я ответила, что если так, то все узнают, из чего на самом деле вся эта жратва в его столовке! Представляешь, что он мне ответил?! Он ответил: «Я не думаю»!

– Снежана…

– Милый, он мне угрожает! Но пойми, я не могла, я не могла! Это же гнусность! Если бы я смолчала, я бы потеряла право зваться левой!

– Тише, дорогая!

– Милый, это страшный человек! И… и… такой циничный! Ох, а вдруг мы сами виноваты? Это получается мы ведь подсказали!

«Сволочи, все сволочи!»

Аркадий и Снежана замолчали.

– Точно всех сейчас разбудишь, – сказал вождь, когда Витёк утихомирился.

– И разбужу. Аркадий, но ведь все свои! Мы в одной партии. «Багровая Бригада» – мы, мы все. Ребята что-нибудь подскажут.

Вождь вздохнул.

– Снежана… Я ведь объяснял тебе уже.

– Что объяснял? Что будут презирать тебя за девушку, которая работает в «Мак-Пинке»? Ну, так я там больше не работаю. Ошибки совершают все. По-моему, Аркадий, все твои товарищи достаточно умны, чтобы понять, кто я на самом деле. И потом, я столько сделала…

– Снежана! Да не в этом дело! Чёрт возьми… Ты думаешь, что мне не надоело так скрываться, врать всё время, по ночам встречаться? Я ведь говорил! В «Мак-Пинке», как раз в том, где ты работаешь, был предан наш товарищ. Мы так и не знаем, что с ним стало.

– Да-да, помню.

– Если вдруг станет известно, что ты находилась в это время в заведении, да и ещё в должности начальника…

– Ох, блин!

– Никто в твоей вине не усомнится. Вон Витёк – он и убить может, поверь мне.

– Подозрение падёт и на тебя…

– Конечно! Революция тогда коту под хвост. Мы все передерёмся. Я всё сделал, чтоб замять партийное расследование. Сейчас у нас под подозрением Артемий – все как будто верят. Он в Москве. Его там не достать. Надеюсь, постепенно все вообще забудут…